Маааам

Суббота. Вечер. Я завариваю плотный пуэр и чувствую, как пьянею от него сильнее, чем от опустошенного часами ранее красного полусладкого. Смотрю давешние фотки, читаю стихи, слушаю странную музыку, найденную на просторах VK. Однажды я разберусь в музыке. Стилях, направлениях и предпочтениях. Однажды я изучу слепую печать и не буду редактировать текст через слово. Однажды я выучу языки. Однажды я соберу чемодан и уеду на побережье моря…

Тексты удивительно разлетаются по сети. Ты пишешь на стенке, в группах, включаешься в проекты. И тексты летят читателями, репостами, перречитываниями, переосмыслениями… Жизнь текста. Жизнь как текст. Иногда на одном дыхании. Иногда так, словно ты ворочаешь камни. Тексты — кусочки души. Чем больше отдаешь, тем больше она становится. Сосуд, наполняемый, когда раздаешь. То, что умеешь…

На полях. На полу. Каменными росами… Неделя между горстью лекарств и пространством, заполненным ЧадоЧудо. Мы не умеем долго вместе. Час, другой, день… Потом нужна передышка. Чтобы соскучиться, захотеть обнять. Нужен выдох. Чашка чая без бесконечного, иногда вполне интересного и важного, «мааам». На этой ноте чай перестает быть вкусным, а чуда любимой. Хочется хлопнуть дверью и таки сделать добрую маму. «Мааам». Не получилось. И в бой идут подушки.

Языки любви. Понедельник. Кино. Что, кроме обещания вкусного чая, может вытащить меня вечером из дома? Утапливаюсь в диванчике цоколя храма и замираю на два с лишним часа. Звездочки на земле. Сюжет банален, но смотреть стоит. Просто стоит. Без анонсов)

Ты ешь кашу на завтрак? Да, овес и полбу. Овсянку? Нет, овес. Мы когда с мамой готовим, я добавляю туда корицу, немного барбариса и кориандр… Врач, осматривающая чаду и параллельно разговаривающая с ней, на мгновение зависает. Почему-то чада оказалась давеча весьма разговорчива в кабинете врача, да и я на удивление. Впервые врач не вызывала реакции «не подходи, убью» (кстати, спасибо, @Доня).

За дни, проведенные вне детского центра, мы успели разрисовать акварелью пол и кукол, залепить их же пластилином, сотни раз поругаться, поймать солнце и Волгу, приобрести маленькие гантели (мама, я тоже буду заниматься, ну мааааам), обняться, добавить недостающий пазл в историю Софии прекрасной, просмотром которой чада занимается последний месяц, и много чего еще. Казалось, что это день сурка, сдобренный плюшками. И лишь пятница погрузила меня в долгожданный чай…

Улочка, куда ты ведешь
Ты не тропинка в лесу
Зачем же петляешь и путаешь мои шаги
Ты хочешь, чтобы я пришла к себе
Чтобы я перестала смотреть карты
Отдалась стихии, прикрывшись случаем
Улочка, вот моя карта.
Мне нужна эта точка
Я не хочу петлять — ты видишь, здесь ровный путь
Улочка, зачем ты ведешь меня в неизвестность
Я хочу прямо, и быстро, и от себя
Зачем ты опять петляешь, надеясь меня вернуть

Частушечное

Сбитый ритм как спитый чай
Растрескивает душу
То ли в избу, то ль в овраг
Там тебя научат
То ль гармошку растянуть,
Жизнь в нее влагая
То ли омутом заткнуть тех,
Кто ритм сбивает
То ли солнце и весна
То ли зимь с морозцем
То ль в огонь да полымя
То ль кому-то нужен

И как же сейчас не хватает
Того, кто возьмет за плечи
Того, кто как время лечит
И по местам расставляет
И как бы хотелось вместе
Расставив по полкам мысли
Отдрессировав тараканов
Размешивать вместе улыбки
И запивать шоколадом
И перестать сжиматься
Спиной принимая удары
И снова во сне улыбаться
С любовью сильнее света

Шоколадное пальто обнажено до неприличия
Идет размахивая старинным веером
Усы и шляпа где-то потеряны
А впрочем вечер и делать нечего
Ему хотелось бы быть ванильным
Таким же светлым и ароматным
Оно забыло, что в шоколаде
Ничуть не меньше красок и аромата
Портфель расстегнут и шарф развязан
Но это впрочем совсем не небрежность
А лишь безразличье к себе и людям
Которые рядом торопятся выпить
А мостовую давно не мыли
Брусчатка вылита крепким красным
Пальто устало, легло на камень
Забыв, что было оно шоколадным…

Поезд. Последний вагон
Что забираю с собой
С миром прощаясь навек
Здравствуй, вселенский кастет
И с рюкзаком навсегда
Делая шаг в никуда
Или в мою параллель
Или в кудрявый апрель
Здравствуй, последний вагон
Я успеваю с тобой
Я успеваю уйти
Лентою белой пути
Я не возьму ничего
Белых листов разве что
И зачеркнув черновик
Набело буду я жить

Не дышит нос
И взгляд смотреть не хочет
Вокруг все хмарь
Метель и суета
Пора поспать
Ведь дни короче ночи
Пора пропасть
В лазури растворясь
Узор мороза рисовал стеклу узоры
Грязь чавкала
Зима шла без конца
Мы шли вперед
Протаптывая тропы
Сыр выпал
С ним была плутовка такова
И басенность
Как песенность в короне
Учила жить без версий и субтроп
Сюжеты кончены
И ночи все короче
Нос дышит
И глаза бегут вперед

А всего-то и нужно сесть
Закрыть глаза и молчать
А потом почти во сне
Путаясь в буквах писать
О том, что далеко и рядом
Что билось недавно в груди
Что мне еще что-то надо
И жизнь еще впереди
А всего-то и нужно — пауз
Молчания остановок
Чтобы слова рождались
Смыслом определенным

N-ск…

Я скучаю по твоим серым домам,
Солдатски-казарменно стоящим на площади,
По странным фонтанам и площадям,
Пустым улицам и чему-то прочему.
Я скучаю по летним безудержным дням,
Солнца закатам и дорогам с полями.
Я скучаю по настроению и словам,
По бунинским строчкам и многоточиям