Из дневника выжившего «зомби»

Нашел книгу. Невкусная. Листаю. Много букв.

Буквы можно слушать. Буквы звучат по-разному.

Буквы интересные. Их можно складывать. Получаются слова. Слов много. Больше чем букв. Слова совсем разные.

Слова тоже интересные. Их можно складывать. Получаются предложения. Предложений много. Больше чем слов. А может меньше. Пока не понял.

Оказывается, предложения — это очень интересно. Они бывают совсем большие. И совсем маленькие. Большие сложные. Но мне нравятся.

Оказывается, если читать много-много длинных предложений, начинаешь думать очень длинными предложениями, которые не сразу укладываются в голове, зато выражают сразу все, что хотел сказать.

Крыши весны

Слышишь, как поют крыши?

Сегодня в приоткрытую дверь заглянула весна. Пролилась лужами, прогремела сосульками, поиграла солнечными бликами на отвыкших щеках…

Крыши сходят с ума. Запах весны въедается в кожу, проникает в кровь, бурлит эмоциями. Все это было. Год назад. Десять. Двадцать. Тридцать, наверное, тоже. Ветер весны сводит с ума. Он несет воспоминания. Он несет оживление. Все встречи., все разговоры, все повороты улиц оживают в этом ветре. Исчезает время, становится бесконечной вертикалью, на которую нанизаны вёсны.32 весны, каждая из которых восстает каждый год…

Крыши играют. Миллиардами звуков, в которых и капель, и падающие сосульки, и шорох машин, и чавканье обуви по нечищенным тропам. И распахнутые глаза. Зимой глаз нет. Зимой глаза спрятаны тоннами шарфов, инеем на ресницах.

Весна — это глаза. И уши, в которых много звуков. Весна — это вертикали. Весна — это миллиарды точек, сходящиеся в одну…

«Связь установленная единожды — навсегда!»

Вяжутся слова
Деревья
Руки
Связываются мысли эхом наших снов
Дружба — это перевязь разлуки
Это руки, связанные цепью утр
Вяжутся слова, дороги, речи
Города бросают пепел встреч
Дружба — это вязь сплетенных лучших
Вязь, которую не разрубить
Не распутать, не связать по новой
Нити тонкие меж душами сильней
Вяжет мысли, чувства
Вяжут утра
Вязь и утра — скрепы наших дней

Лекарство для укушенных смертью

Рукописи не горели. Потертые фолианты, исписанные бисером нот, ждали своего часа.

Пять линек, 7 закорючек и божественные звуки. Говорят, только живая музыка может оживить человека. Только живая музыка может вернуть человеку человечье.

Однажды музыка ушла. На ее место примчались электронный скрежет, хрипы и стоны подземелий, ужасы ржави и смех гортаней. Каждый коснувшийся этих звуков терял свое человеческое.

Настало время найти. Живую мелодию, пропитанную Божественным присутствием, ибо только музыка, живая музыка может вернуть человеку человечье

Я твой камин
Ты мой камин
Мы души греем у огня другого
Я нить твоя
Ты нить моя
Натянуты над пропастью другого
Ты путь мой
Я твой путь
Идем
По кромке мира чуть шагая
Нас трепет ветер
Солнце рвет
Мы лишь обрывки цвета рая
Моя ладонь — твоя ладонь
Мы отражение вселенной
Когда любви недостает
И вечность кажется вновь бренной

Это история, у которой нет конца. Начало было. Точка, которая стала развертываться удивительными спиралями, оттенками, открытиями.

Кисточки. Массаж, который открывает тебе тебя. Раз за разом вскрывая новые пласты. Не всегда приятные. Не всегда те, которые тееб хотелось бы увидеть. Всегда — тебя. Того, которого ты прячешь или позабыл. Того, который прорывается сквозь толщу масок и игры.

Кисточки. Путь к себе.

Любовь после смерти

— Столько лет прошло, моя милая! Столько зим укатилось откосами. А я каждый день думаю. Каждой ночью мечтаю встретиться. Без тебя мир — стена тоскливая, да плита, под грудь в землю вдавливающая. Девочка моя синяя, как же мы с тобою не встретились.

— Столько лет прошло, ясный сокол мой. Мир вокруг — стены склепные. Тело — кости, насквозь прогнившие. Ясный сокол мой, как не встретились.

— Тело бренное чувства чувствует, как же мне тебя обнять настоящую?

— Между мной и тобой расстояние — не пробить нам его, не выкопать.

Так поют по ночам влюбленные, за могильной плитою спрятанные, ясный сокол и красна девица. Познакомились они в день прощания. Засыпал мир их землей сырою, слезы лил над свежими могилами. А они знакомились где-то в вечности. И жалели, что раньше не встретились

Кодекс начинающего берсерка

Сын мой, тебе мой завет — продолжать дело всей моей жизни.
Смелым берсерком ты станешь и будешь защитником многих,
Жертвы из лап вырывая у смерти, открывшей охоту,
Будешь сражаться, спасая невинных, желающих выжить,
Будешь стрелой, правосудием, мудрым и верным.
Прежде же выслушай правила, крепко храни их.
Если придется тебе выбирать между жизнью и смертью,
Жизни протягивай руку, уподобляясь бессмертным,
Если придется нести на плечах груз сомнений,
Оземь бросай все, что сердце напрасно смутило.
Помни, задача твоя — быть спасителем тысячи жизней —
Жизни не терпят раздумий, коль их убивают.
Сын, охраняй все живое, выращивай зоркое сердце,
Сердце поймет, где скрывается нежить и мерзость,
Слушай себя, не помогут ни карты, ни компас, лишь светом
Сможешь пронизать пространство, спасая зовущих на помощь

Какое небо!
Взять бы акварель
И рисовать рассыпанные перья,
Эмалево-февралевый апрель
На бледно-голубых осколках неба
И ворох черных точек-птиц на голубом,
Поющих так пронзительно и ярко,
Как будто не февральность за окном,
А хор, рассыпавший все гаммы

…—…

Потеряна глагольность форм.
И мир рассыпан и увечен,
Бездейственен, но опредмечен,
Не назван, не очелевечен,
Но ожиданьем озарен