Немного о свинце и настроениях

Помнишь, вчера тучи свинцом нависли над городом и казалось, что это навсегда. И ветер, целующий кости, и давящее на плечи небо, и мороз, пронизывающий иглами тело. Казалось, что это было всегда. И всегда будет.

Но сегодня солнце золотит стены и прыжками захватывает все небо. Тени пока длинные и будто умытые. И все вокруг кажется поющим и чистым.

Ты понимаешь? Вокруг нет вечного.

Твои печали как свинец неба сменятся однажды и неожиданно. И ты забудешь о них, как только солнце загорится внутри тебя. Вечного нет пока. Здесь все меняется. Течет и движется. Здесь все жаждет перемен. И обретает.

Солнце сменится дождем, вслед за которым оно восстанет и будет ярче. Дни, когда хочется волком выть, пройдут и будут захлестывать светом и радостью.

Ты же знаешь. Только нужно об этом помнить. В момент, когда небо висит свинцом.

Взрыв.
Гармония перешла в диссонанс.
Шоколад готовится с солью.
На дворе двадцать первый век.
Романтичность ушла в подполье.
Больше нет ни мужчин, ни женщин.
Все вокруг то уни, то гомо.
Как появляются дети
В мире таком незнакомом.
Как появляются мысли.
Как появляются смыслы.
Музыкой диссонанса.
Нервностью околесий…

Темы закончились
Во рту сушь
В голове дичь
Пора спать
На дворе ночь
Попугай не мыт
В голове апрель
На дворе мороз
Сколько же еще
Будет ноября
Я хочу туда
Где тепло листвы
Множество травы
Теплый ветер и
Тихий шепот волн
А пока вокруг
Новый виток вьюг
А во рту сушь
В голове дичь
И везде ночь
Рядом спит дочь
Рядом спят все
И пора бы мне…

Дорогой дед Мороз! (зачеркнуто)

Дорогой дедушка Мороз!

За окном, конечно, только апрель, но он такой зимний, что я подумала: а вдруг ты еще недалеко и получишь письмо чуть раньше декабря?..
Мы с тобой давно не виделись. С моего детства, наверное, но ты же помнишь? Эту доверчивую девочку с широко распахнутыми глазами? Каждый год пишущую письма, а потом вдруг переставшую… Сегодня я немного выросла и можно писать опять.

Знаешь, дедушка, я бы, конечно, могла попросить лексус или домик мечты в том самом лесу у того самого озера, но… Я сегодня купила очередной альбом для рисования. И очень хочу, чтобы кисточка в руках стала выдавать не просто мазки, а картины, которые как поэма на холсте, ну ты понимаешь, ты же волшебник. Ты же все можешь, да, дедушка? Я тоже буду стараться, но совсем чуть-чуть помощи мне не помешает. Правда.

Спасибо, что ты приходишь! До встречи!
Твоя девочка с широко распахнутыми глазами.

И немедленно выпил

Бокал с коньяком, которым уже по счету.
Он пил не торопясь. Оживлялся. Становился мягче и разговорчивее.
Лампочный свет на кухне. Вечер. Снова политика. Коньяк — политика. Она уже знала текст. Надо уезжать. Здесь не будет светлого будущего. Надо…

Она смотрела в ночное окно. Медленно тянула коньяк, слушала вполуха. Плавно покачиваясь в такт. Слова превращались в ритм. Она вылавливала музыку его слов, наслаждалась ее звучанием. Иногда отвечала впопад. Но больше молчала. Просто была согласна. Конечно, надо…

Его кожа становилась будто мягче. Хотелось лечь, уткнуться в ее плечо и спать. В обнимку. До утра. А утром пить свежий кофе вдвоем и не торопясь. И не бежать к 7 утра на работу. И вообще побыть рядом. Пусть недолго. Он устал бежать. Коньяк тек по телу, растекал мысли, плавнил движения, замедлял окружающее. Словно в полусне он обнимал ее тоже обмякшее тело, покачиваясь, нес в постель, путаясь в сотне пуговиц, расстегивал рубашку…

Она вальяжно обнимала. То ли во сне, то ли наяву. Хотелось уткнуться в его плечо и спать. До утра. А потом в обнимку пить свежий кофе и никуда не бежать. И вообще побыть рядом. Пусть недолго…

Вечерний и хулиганский бег по ассоциациям

Плотный пуэр медленной струей льется в необхватную чашку. Любимую. И огромную. Есть в ней какое-то очарование. В этой неудобной форме, солнечной желтизне, жизнерадостности…

Широкие глотки. Еще один наркотик. Вечера субботы. Утренний наркотик — мате. Ты медленно пьешь и просыпаешься. А вечер субботы — неторопливый пуэр. Это так говорится, неторопливый. Потому что образ сразу емкий рождается. Так и видишь перед глазами плотность и вязкость хорошо заваренного чая.

Чувствуешь, как он спокойно льется. Не журчащей струйкой, а как венозная кровь — вальяжно, с чувством, опустошая (или наполняя — смотря с какой стороны) вену и теряя сознание.

Мир вокруг тоже уплотняется. Образы становятся ощутимее. Смотришь и словно трогаешь глазами. Форму, шероховатость, звучание. У вещей появляется звук. У каждой — свой. Машины за окном целуют асфальт. Ветер обнимает деревья. Цветы пробивают землю. Масло проникает в кожу и устраивается поудобнее.

Масло. Кокосовое. Оно везде. На волосах, коже, в желудке. Обволакивает. Пьянит ароматом. Дразнит мягкостью.

Вспыхивает сигарета. Ванильный аромат заполняет пространство, пропитанное кокосом и пуэром. Дразнит читателей. Натуральная ваниль всегда дразнит. И ломает голову. Проходит сквозь поверхность кожи и замирает где-то около ощущений. Пряная теплая ваниль.

Еще корица. Палочки. Гвоздика и кардамон. Щепотка имбиря и мускатного ореха — будет глинтвейн. Зимний. Ну и пусть. Этим апрелем можно все. Даже зимний глинтвейн. Под свечи и джаз.

Джаз тоже бежит по венам. Вместо крови, вытекшей вслед за пуэром. Теперь я растворяюсь. Остается тело. Наполненное пуэром и джазом. До утра.

Письмо к дочери

Однажды ты тоже спросишь себя. Однажды у тебя тоже не будет ответа. И никто не ответит. Это нормально. Есть вопросы, на которые не отвечают.
Только собственной жизнью. Когда ты стоишь на пороге и можешь выбирать. Когда ты стоишь на развилке и должен выбирать. Когда ты стоишь перед человеком и у тебя нет выбора.
Ответы приходят. Однажды и сами.

Однажды встают вопросы. Ты бежишь по жизни и внезапно замираешь. Бег прерывается вопросами. Без которых больше нельзя бежать.
Однажды ты тоже спросишь себя.

Я хочу, чтобы ты знала. Я тоже не знаю ответы. И поэтому стараюсь отвечать каждым шагом бытия. Каждой встречей. Каждым словом.

Однажды ты спросишь…

Пророк

Завтра меня сожгут.

Это обычная практика. Всех пророков убивают в своем отечестве. Конечно, можно было уехать. Мне предлагали. Завести цветочную лавку и стать обычной женщиной. Но разве это была бы жизнь?
Я готова. Все сказанное уже сказано. Что-то даже записано и уже разлетелось по свету. Я буду жить и после смерти. Придут другие. Дело будет жить. Слово будет нестись сквозь века. Разве важно остальное?

У меня осталось меньше суток. Можно уже не торопиться. Каждая минута становится вечностью перед лицом смерти. Люди боятся правды. Боятся жизни. Боятся свободы.

Я не хотела делать их лучше. Я просто жила по-настоящему. Они не выдержали. Когда кто-то рядом живет по-настоящему, ты видишь всю бездну и неправду своей жизни. А это слишком тяжело.

Они все придут смотреть на костер. Это всегда увлекательно. Плачут лишь некоторые. Остальные выдыхают. Им больше не надо соответствовать.

Я не жалею. Да и о чем? Я не собиралась быть примером и хлыстом. Но они увидели именно так. Сначала они критиковали и осуждали. Да как она смеет отличаться, говорили они. Потом присмотрелись. Потом испугались…

Я не играла ролей. Искренность шкалила и била.

Завтра я ничего им не скажу. Зачем? Кто-то поймет и без слов. Кто-то не поймет и слова.
***
Костер долго не разгорался. То ли солнце слепило палача, то ли спички были мокрыми от его слез…

Они познакомились случайно и навсегда. И вот теперь он — должен ее убить. Это обычная практика. Пророков убивают лучшие друзья. Чтобы стыдиться себя до конца дней.

Толпа начинала бунтоваться. Костер хотели все. А она стояла рядом. Спокойная и настоящая. И смотрела на него. Без злости, без жалости. С любовью и тишиной. Он встретился с ней глазами и костер взвился в небо.

Ты только не ври себе, — сказали глаза.

Две фигуры медленно догорали.

Силуэтотени

Мы встретимся в настоящем?
Спросил силуэт у тени
Мы вспомним мелодию, ноты
Что были в иной параллели?
Мы будем гулять по крышам
И слушать шуршание мыслей?
Останемся в параллели?

И тень помолчав отвечала:
Ты знаешь, как ты мне дорог
Люблю твои полутени
и полутона так знакомы
И я бы осталась тоже
в родной для нас параллели
Но тот, кто когда-то нас создал
Сказал, что мы здесь только тени
И если однажды живыми
Захочется стать нам навеки
Придется уйти, параллель же
оставить теням послабее
Возможно, однажды я встречу
тебя в страшном том настоящем
Узнаю мелодию, тоны
и буду как прежде родная

До хруста костей обнимались
Две тени в иной параллели
А утром летели навстречу
Неузнанным далям и жизни
И вскоре пройдя сквозь границу
Расстаяли как полутени
Чтоб встретиться в настоящем

Прометей и жизнь в соцсетях

А быть отмеченной огнем не страшно?
Нет, только смотрят тебя теперь тысячи, а лайкают десятки, процент падает, но ты всё равно герой. До тех пор пока.
Ладно, подождем.
Так зажегся Прометей около имени. Заметила его не сразу, поздравления приняла с удивлением…
***
Серая Волга туманна и прозрачна. Дождь привычно сбивает апрельскую пыль, работая дворником для аллергиков…

Эта неделя насыщенна и полна. После выпадения из ритма на десять дней восстанавливаться нелегко, но я рвусь.
Освежить стрижку, откомментировать недовольных, полюбоваться собой… Бегать везде с чудой, максимально подстраивая луки…

Неделя, окунувшая в VK. Какие-то тексты, которые пишутся левой пяткой на коленке потому, что.
Параллельно жизнь набирает обороты. А я — отвыкла. С удивлением взираю на людей, машины, город. Словно, меня в нем не было десятилетия.
Здравствуй, город, ты ли это?

И только вечер пятницы окунает.
Альбом ханга, фото в лайтруме, за окном безлунность, на часах за полночь…
Подбиваю оставшиеся дела, наслаждаюсь тонким ароматом иланг-иланга… Вступаю в завтра, не перешагнув из сегодня. Посиделки за полночь удивительны этим перелетом из одного дня в другой, пока ты еще остаешься во вчера…