Время жечь

Время жить.

Вдыхать аромат. Музыкой проговаривать названия китайского чая. Мао Фен пахнет овощами с грядки. Чай по-летнему. Закусываешь его абрикосами и плюс тридцать за окном отступают. Даже вечером вместо нефтяного пуэра тянешь зелень.

Глоток за глотком. Чай за чаем. И неважно, что чаду пора спать, когда на кухне звучит музыка чая. Те Гуань звенит в пиалах, машины перемигиваются с трамваями, птиц устал от целодневного щебета.

У меня еще не лето, его иглы не вошли под кожу до основания. Все еще не верится, что вечером светло, и в четыре утра светло, и всегда светло. До рези в глазах. До выгоревших волос. До обгоревших кончиков носа.

Лето настигает. Теплыми шумными вечерами накатывается. И ты сбегаешь в музыку чая, где каждый глоток наполняется смыслом.

Ты не зеркало.
Не стекло.
Словно воздух прозрачный и светлый.
Сквозь тебя можно смотреть глубоко
И видеть сияние неба,
Руки Отца чувствовать и знать, что рядом .
Когда кто-то умеет стать прозрачным настолько,
Что сквозь него видно небо и звезды,
Небо и солнце,
Тишину и прохладу.
Просто рядом стоять и другого не надо,
Просто молчать и впитывать небо,
Которое просвечивает и спускается целым

Там где горы спускают к морю аромат небес
Где прозрачен воздух и ощутим на вкус
Где пригоршнями можно ночами луну ловить
По утрам окунаться в бездонную синеву
Там мы встретимся даже когда пройдут миллиарды лет
Я узнаю тебя даже если ты будешь совсем иным
Отпечаток твой на постаревшей скале
И дыханье одно на двоих даже когда уйдем

Нам всем необходимо переливание памяти

Перелей мне память вместо крови. Смахни крошки печенья. Вино под вечер перестает искриться, наливается томью, тянется вальяжным ликером к сосудам головного мозга.

Достань сердце и выпей. Вечер субботы создан, чтобы пить прошлое из стакана будущего.

Отвори дверь в настоящее. Перелей память из аорты в вену. Пусть течет медленно и долго, отражая синевой и забиваясь под кожу.

Мелодию ветра вспомни под вечер. Зубы стисни до беззубья. Вечер субботы создан вымарывать память и обнулять пространство. Память перелей мою.

Встану завтра новой в прохладе утра. Умоюсь солнечным светом. Сброшу испитое сердце и начну себя сначала.

Окунаюсь в глаза смотрящего
Открываю себя красивую
Чуть взлохмаченную
Настоящую
Обнаженную до сердцевины
Без забрала, щита и маски
Без оружия, без иголок
До глубин в себя собирающую
Красоту огромного мира

Френдлента

А еще они меняют фамилии.

Это безумное количество людей, две трети из которых по первому взгляду на френдленту мне неизвестны, умудряются с завидной частотой менять фамилии. То есть только я привыкла, что вот это изображение закреплено за этим именем, а все вместе — за возможным местом нашего знакомства (все ведь помнят, что я не запоминаю имена, пароли и явки?), как вдруг они меняют. Имя, фамилию, фотографию. И все. Я вас снова не знаю, приходите знакомиться.

Завидую людям, способным однажды вычистить всю ленту, оставив пару-тройку самых близких. Вот не хочу пока. Люблю вас, случайно и не случайно оказавшихся на моей странице. И верю, что однажды увижу в офлайне и запомню, кто вы))

Не думать о хлебе насущном
Быть полевой лилией
В мансарде с видом на море
Рисовать на холсте линии
Варить огненный кофе
Гулять по утрам в рассвете
Быть самой счастливой
В сказочном уголке планеты
Тихо играть мелодии
Творить и быть творимой
Гулять босиком по морю
И покорять вершины
И радоваться каждому утру
И обнимать мгновенья
Быть светящейся радостью
И полевой лилией

Завернусь в покрывало осени
Звезд рассыплю по нему не счесть
Эти северные дни с просинью
Выворачивают душу как есть

Шаги проваливаются в песок. Смываются волной. Следы стираются. Иду ли я? Или я тоже лишь шелест ветра и перебор волн? Заметает следы. Стирается время. Листва протяжная и печальная мчится в бездонную синь.

Ароматы улиц новые каждый день. Сирень сменяется липой. Вишня жасмином. Дразнят и шепчут: «Мы уйдем. Хочешь с нами?». Хочу. Но они облетают, не дождавшись ответа.

Песок убегает из-под ног. Следы смываются волной. Мы лишь шелест ветра в безудержной синеве.

Написанное на диктофон

Да ты и не жил совсем
Не спешил в серую суету
Ты просто был тем
Кто способен встать поутру
Выйти не торопясь из дома
И увидеть небо давно знакомым
Шаг-другой ступить и встать на колени и
Потому что небо так беспредельно
Ты умел на берегу безбрежного океана
Не выглядеть маленьким и до смешного странным
Ты умел увидеть, как живет и дышит
Каждая травинка тобою встреченная
Ты умел встречать, пуская в свои глубины
Ты умел любить и мог бы быть любимым
Ты рассказывал другим, что звезды живые
Посылают нам лучики
Через миллиарды светов
Ты вообще удивителен
Только не выживешь
В серой суете ты слишком не подвижен
Ты слишком бескраен и слишком надмирен
Тебя прибьют гвоздями и забудут о смерти
И не будет дела до тебя никакого
Потому что суета не терпит иного
***
Потому что прибивать гвоздями проще
Чем остановиться и увидеть рощи
И увидеть небо, и увидеть солнце
Замереть и видеть
Выбрасывая ненужное
Отметая лишнее
Проживая время
Чувствуя каждую секунду душой и телом
А тебя прибьют
Выбросят и забудут
Ты такой смешной как будто не отсюда
Ты такой другой и так хотелось с тобою
Но ты исчезнешь
Останется иное
Останутся люди, ходящие в сером
По серым дням мельтешением дел
И
Постоянно спешащие
Постоянно бегущие
У них ни неба, ни звезд ни кущ райских
Они, конечно, правы, у них работа, деньги, семьи, дела, уюты
А ты лишь странник
Ты живешь меж мирами
Без постели ходишь долгими годами
У тебя нет дома, ни семьи, ни приюта
Для тебя весь мир небо
Ты слышишь минуты
Ты чувствуешь столько
Твой дом необъятен
Ты такой одинокий
Готовый распяться
Готовый исчезнуть
Раствориться в огромном
И прочувствовать кожей миллиарды электронов

ХТК

И внезапно Бах поцелуем по коже
Перебор клавиш без пятых смыслов
Тишина надмирная и музыка всевышнего
Сотворение мира кистью и красками
Переборы клавиш без лишних распятий
Простота до прозрачности
Как родник бездонный
Прикасаешься ненадолго и никак не напьешься
Наполняешь клеточки живительной пищей
И врачуешь внезапно души пепелище
Не спешишь, не разбрасываешься
В музыке чистой отстраиваешься заново
Прозрачнеешь, впускаешь внутрь вселенную
Внезапный Бах плывет неспешным