Между массажем и солнцем

Я пишу эти строчки, глядя в окно на залитую солнцем улицу. Утром мы с ЧадоЧудо гуляли по Волге, слушая, как она хрустит, кружились, бегали, смеялись, пускали мыльные пузыри и радовались жизни.

Весна. Хочется петь, обниматься, гулять сутками напролет, творить, обновлять, радоваться.

Включаю в уши «Загадочные вариации». С той весны прошло уже много лет, но перед глазами еще есть зал филармонии, в который бегу именно ради этой музыки из любимого спектакля. Бегу, ни на что не надеясь — за час, примерно, до начала. И беру билет. Усаживаюсь в партере ряду на 5-6. Девушка в длинном сером платье, лауреат какого-то конкурса и обладатель на год скрипки Страдивари. В тот момент я навсегда влюбилась в скрипку. Настоящую. Звук которой чист и пронзителен и поднимает своим звучанием в неизведанные дали.

Еще холодно. По утрам плотный туман укутывает серый город. Но в 7 утра и в 6 вечера ты неизменно понимаешь. Весна. Потому что светло. И от этого осознания накрывает волной радости и ожидания. Весна перемен.

На столе стоит розовый цветок без названия. От аромата которого кружится голова. Сильный и настойчивый. Неболезненный и пряный как лилия. А свежий как весенний ветер, и от этого весна ощущается даже около компьютера.

Воскресенье. Литургия. Шелест рук. Глухонемые поют антифоны. Замираю от этого молчаливого пения рук. Всякое дыхание да хвалит Господа…

Какаомама. Мятная чашка из грубой керамики наполнена какао на кокосовом молоке — постное извращение на пути между массажем и чадной чудой. 40 минут для вдохновения за маленьким деревянным столиком напротив огромного светлого окна. Когда пишется и думается благодаря спокойной атмосфере, без суеты.

Вспоминается понедельник и фильм, который хочется интерпретировать иначе — вечная болезнь критиков и анализаторов:
И все же здесь про фарс. Точнее, про то, во что мы превратили слово Христа. Наверное, каждый большой художник однажды начинает этот вопрос решать. Достоевский пишет своего инквизитора, а Балабанов — колокольню счастья… То, во что мы превратили жизнь. Чем мы подменили Христа, Его учение, Его Тело и Кровь, которые Он предлагает нам. В погоню за непонятно кем даруемым счастьем. И в этом плане большой вопрос к замыслу режиссера — те, кого не взяли эти «непонятно кто», может наоборот у них есть какой-то шанс. И ведь так получилось, что бандит здесь нарисован лучше, чем музыкант, например, которому все все равно кроме «я тоже хочу». А бандит… он ведь не просто бандит… Словно он себя ощущает кем-то вроде волка. Санитара леса, который очищает землю от неправды. И, возможно, оставшись он получил шанс на нормальное искупление… Получил бы, если бы не умер здесь же… Вопросы.

Сны и реальность вновь переплетаются. Я сижу на ковре среди горы подушек. Твоя голова лежит на моих коленях, напеваю что-то церковное, медленно глажу твои волосы, рисуя пальцами узоры на твоем лице, любуюсь морщинками-лучиками в уголках твоих глаз. Вокруг тишина и полумрак. И твое доверие мне. Мужчина-охотник, замерший на несколько минут у ног своей женщины, чтобы набраться сил перед следующим прыжком. Перед глазами ползут поколения. Все течет и меняется. И неизменно только единение мужчины и женщины, на мгновение доверившихся друг другу… Сны…

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.