Мыслемолчание

К концу подошла «душеполезная четыредесятница». И нужно бы подводить ее итоги, но итогов нет. Нет выполненных дел. Нет даже осознания пути, который нужно было пройти. Ты словно стоишь там же, где все начиналось, а может, даже и дальше от цели. Понимаешь, что другие в это время шли. Этакий стандартный плач перед Страстной седмицей. И никогда не знаешь, хватит ли тебя, чтобы в грядущие дни замереть и молча внимать происходящему здесь и сейчас…

Неделя, наполненная беспричинной грустью, вопреки начинающейся весне, очередным ощущением рушащегося мира и прочими прелестями депрессивного сознания….
Полузахлопнутое сердце, не воспринимающее действительность, подставляющее вместо нее какие-то свои выкладки, не видящее реальности вокруг…

Перечитываю Вид из окна Сергея Козлова. Словно впервые глотаю строчки, готовая не отрываться, пока не дочитаю.
Входишь в ткань произведения и исчезаешь из этого мира, ты целиком там, ты одновременно каждый из героев, и автор, и читатель, и режиссер…
Раскидываешь руки и упираешься кончиками пальцев в серые стены. Небо лоскутами проглядывает. Солнце до лиц не достает… Мир, лишенный смысла существования. Бег, суета… Не ради целей, а суета как самоцель…

События недели, на которые хватило эмоциональных сил:

Понедельник. Ощущения, которые обретают плоть
Как часто мы делаем то же.
Христос входит в нашу жизнь, мы знаем, что это Он, и сознательно гоним, закрываем глаза, убиваем.
Читаем Евангелие. Трагедия первосвященников. Узнать Бога и отвергнуть Его. Убить…. А впрочем, ведь узнав, должны были понимать, что Воскреснет… Космическим пластом вдруг разворачивается знакомый текст. Привычные слова иначе режут ухо. Одиночество Христа. Римская власть, открыто насмехающаяся над первосвященниками. Первосвященники, сознательно убивающие Бога. Благая весть, прочитанная как величайшая в мире трагедия. Если бы за ней не стояло Воскресение.
И вечный вопрос страстных дней: где я? Часть какой толпы я? А если не тогда, а сейчас это все происходит? Ведь точно так же предпочту сделать вид, что не знаю. И остаться в пресловутой зоне комфорта. Только бы не идти вслед за Человеком, «не имеющим где главы подклонити»…

Вторник. Знакомство с радио Вера, текстовки впечатлений, которые пишутся сразу на коленке, пока живы, ибо стирается все и мгновенно в последнее время.

Среда. Раздрай целого дня и барабанный вечер, на который веду ЧадоЧудо. И успокаиваюсь внезапно, вполглаза наблюдая, как аккуратно и спокойно она себя ведет, то ли вспомнив, что ее об этом просили, то ли повзрослев в одночасье…

Четверг. День дома. С врачом, чадным отитом, вареным настроением и всеми вытекающими…

А потом наступает время, когда ты начинаешь радоваться. Потому что больше ничего не остается. Потому что всё рушится внутри и вокруг, и не зависит от тебя. И ты можешь биться головой об стену, а можешь радоваться. Выбираешь свое отношение к происходящему. Потому что повлиять на происходящее не можешь.
Я иду без голоса. Совсем. И улыбаюсь миру. Теперь я учусь, меня учат, тишине и молчанию. Нос почти не ощущает запахи. Рецепторов все меньше. И каждый воспринимается ценнее и дороже.
День в молчании. Почти без шепота. Осталось научить молчать мысли и выжать пользу из пропавшего голоса…

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.