Светлые дни, сдобренные неначавшейся весной

Утро понедельника встречает шумно-красным Кинелем. Приехать на работу, чтобы окунуться в праздник — пасхальная литургия с духовенством, приехавшим со всех уголков епархии. Шелест облачений, объятия, постоянные то с одной стороны, то с другой возгласы «Христос воскресе!» Немного шумная и сама служба. Стою, тихонько вжавшись в стену, и наблюдаю, иногда отвлеченней чем надо бы.
Длинные дни. Пасха настала еще только вчера, а кажется, что прошло уже много дней — быть может, на самом деле время должно длиться именно так?..
И думается вдруг о том, что наша радость слащава и пластилинова. Мы так красиво и трагически переживаем последние дни поста, так внимательны к проникновенным текстам. А потом наступает Воскресение. И мы то ли расслабившись, то ли на самом деле не умея радоваться, сползаем в однобокость эмоций. Можно, конечно, сказать, что радость Пасхи настолько всеобъемлюща, что мы не можем чувствовать что-то еще, но кажется, нет, дело не в этом…

На улице не-апрель. Кажется, будто тепло заблудилось, застряло в наших дорожных колдобинах и теперь его уже ничто не спасет и не вытащит. А вот деревья верят. Они внезапно обретают иной облик. Четко очерченные черные стволы и ветки становятся пушистыми. Зелени еще нет, если подойти поближе — видно набухшие почки, и издалека кажется, что деревья пушисты и по-детски милы.

Увязая каблуками в песке я бегу к воде. Волны шумно бьют о высокий берег, а над Волгой летит вертолет, который практически не слышен за этим шумом волн, лишь случайно поворачиваю голову и вижу его черный силуэт на фоне низко висящих словно на ниточку подвешенных облаков.

Плотные и густые облака на ниточках в нежно-голубом весеннем небе. И Волга серо-голубая, весенняя, где-то чуть темнее, у берега серее и светлее. И совершенно не по-весеннему холодно. Северный ветер, и май без 5 минут… И не верится, что однажды будет тепло. Произношу последнюю фразу и понимаю, что в последние дни она стала возникать слишком часто. Причем в ситуациях, которые не только неизбежны, но и никоим образом не зависимы от меня в своем наступлении, и наступят, и наступают. И «не верится, что» — становится маркером неизбежности наступления и моих очередных попыток приятия мира.

Слова-симулякры, вдруг вывелось давеча в отношении многих моих речений. Слова-оболочки, лишенные реального смысла и наполненности. И в последнее время ловлюсь на том, что когдатошнее «солнышко», обращаемое к людям, смысловую нагрузку в моих устах несло, а нынче стало маркером обозначения, когда имя кажется неуместным и не более того… И это тоже часть пресловутой темы ненастоящности и не-жизни.

Как легко всего этого не замечать. Бежишь просто так по жизни, потом вдруг понимаешь, что жизни-то самой нет. Остался только бег, а все остальное — мертвая оболочка. И когда ты это осознаешь, ты пытаешься прорваться к жизни, но это от нее было легко и быстро. А к ней — это ползти, карабкаться, узкими вратами, тернистыми тропами, в кровь искалываясь, да еще и с неудобными мыслями, да еще и без поддержки. И так хочется обратно. А обратно пути нет, потому что собственная ненастоящность ощущается физически, несоразмерность слов и смыслов, ненастоящность действий, пустые обещания, бессмысленные слова…

А там пушистый берег ЗаВолги, который манит так, что босиком бы по воде побежала прямо сейчас, будь настоящей…

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.