Ямы наших дней

И вновь фотонеделя с подъемами в 4 утра, ледяным ветром и неизменной замотанностью в теплый шарф.
На голове обновленный ёж. День за днем я продолжаю шокировать общественность, то и дело сомневающуюся в моей половой принадлежности, несмотря на юбки в пол и подобие женских форм… «Молодой человек», — вздрагиваю я от обращения и вопросительно взглядываю на собеседника, непременно смущающегося и торопящегося исчезнуть.

Среда. Ковер. Топчанчики. Литр чая. Бондаренко. Уже не первый раз перед глазами пробегает картинка: полумрак с неопределенными чертами комнаты, медленно завариваемый чай и полуироничный разговор, опрокидывающийся в ночь… Вспоминается Ржевский и его Две строчки времени, вспоминается Лихачев и Коноплянка, вспоминается что-то еще и образ немолодого филолога, читающего посреди ночи сотни строк…
Встряхиваю головой, вслушиваюсь в слова, периодически переползая с фотоаппаратом по ковру, чтобы поймать оратора и слушателей. Неотпускающая Нелюбовь Звягинцева предмет нынешней встречи. И вновь вместо цельного осколки несобранных мнений. Научусь ли однажды воспринимать такой стиль?

Ледяное лето и перерытый город. Брожу по улицам и с болью смотрю на его изрытости. Словно вскрыто само чрево города с многолетней историей. Кто-то очень хочет удалить все пласты и смыслы истории…
На ходу, рискуя налететь на вытащенные бордюры, щебень и песок, пишу:

Город стал зияющей раной
Вывернутый наизнанку асфальт
Нет в нем теперь направлений
Как не было раньше дорог
Плиты застыли углами
Бьется в тревоге земля
Щебень с песком и камнями
В нем перемолот с утра
Раны как будто по коже
Улиц когда-то родных
Облик совсем непохожий
Городом стал черновик
Будет ли набело сделан
Или оставим в веках
Раны и плиты гнилые
Города на костях
***
Город, мы сделали тебя больным
Пируем на твоих костях
Разворотили чрево всей земли
И ждем как ты исправишь этот брак
Изранен словно фронтом был
Ты терпишь как ругаемся тебе
И ждешь, что мы однажды разрешим
Вернуть свой облик улицам твоим

А в субботу вдруг ловится позабытая тишина. Мы гуляем с ЧадоЧудо, уходим из парка, она то и дело отвлекается на что-то: сорвать колоски, посмотреть на играющих в мяч… А я внезапно перестаю торопиться. Стою и ощущаю внутри себя тишину и покой, вопреки тому, что время поджимает, вопреки тому, что второй день изматываюсь ее бесконечными капризами и истериками. Просто замираю и ловлю себя на поднимающейся радостной волне внутри. Почему?..

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.