Я отражаюсь
Зеркало души моей играет распятый джаз пушистых ресниц
В переходе растресканный саксофон извлекает чужие звуки чужим ушам
Я начинаюсь
Сбрасываю серебро с оболочки глаз и смотрю сквозь
Вместо разбитых мелодий звучит тишина
Ветра в пустыне
Морских глубин
Я продолжаюсь
В звуке чужих душ и неначатых слов
Я тишиной покрываю усталость забытых сердец
Перебинтую смыслы, открою прозрачную дверь
Время начать сквозь

Семь ключей
Семь входов
А выход и выдох один
Не теряй на входе ключей
Затворяя дверь

Принимай таким
Смысл свой
И мысль

Принимай себя
Примирись с собой
До захода дня

Утра новый свет
Душу исцелит
И к себе вернет

И себя поймет
И откроет вход
Выдох или вдох

Кухня в голове

Тема здорового питания летает в воздухе, наполняет квартиру новыми мыслями, желудок — смыслами, холодильник — экспериментами.

Зачем ты это ешь, — спрашиваю я, отправляя в рот очередную дольку шоколада.
Зачем ты читаешь, как правильно, если делаешь ровно наоборот?
Какой образ пищи нужен именно тебе?

Я открываю сайт вегетарианцев. Читаю, зачем и почему, и закрываю. Не мое. По внутренним причинам. По агрессивности транслируемой правоты. По чему-то неназываемому, но чувствуемому кожей сквозь экран.

Листаю дальше.

Я ем то, что прочитала. Образ еды складывается у меня из слов. Из фотографий. Неназванное не имеет вкуса. В последние дни — некрасиво выложенное на тарелку — тоже. Внезапно около тарелки появляется нож и салфетка, а сама тарелка вырастает до размера блюда и на нее аккуратно выкладываются разные цвето-вкусовые сочетания.

Определяет ли еда меня и мое? Передает ли внутреннее состояние?

Я задаю себе эти вопросы, примеряю вкусы.

Переходные периоды сложны. Хочется есть между едой. Забрасываться шоколадными батончиками и мороженным, есть 24 на 7, словно проверяя саму себя, что будет, если.

Желудок возмущается и ждет окончания проб. Он любит стабильность. Любит логику. Любит настоящее. Показываю ему фотографии. Хочешь? Он удовлетворенно кивает и ждет, пока фотография станет реальностью.

А я листаю страницы назад. Почти год назад я начала менять то, что я ем. Изменилась ли я вслед за холодильником? Или это перемены стола фиксировали внутренние перемены?

Вместо ответов завариваю осенний чай. Комната наполняется бадьяном и имбирем. Интуиция просит еще кардамона, разум — корицы. Оставляю так. Пусть поспорят еще, пока я примеряю вкусы.

Второй раз я делаю #кисточковыймассаж без музыки.

Первый был спонтанным, сегодня — осознанный.

Без музыки — значит опереться будет не на что. Вынырнуть из своей глубины вслед за звуками — не удастся.

Без музыки — значит погружение будет глубоким. Моим в том числе. Это я не смогу опереться на музыку. Это я не смогу отвлечься эмоционально и позволить музыке довершить, подержать на руках без меня.

Без музыки — это очень плотная спайка двух людей. Это очень ощутимое присутствие Творца, который рядом. Который держит на руках. Помогает шагать внутрь. Открывать. И принимать открытое.

Без музыки — очень новое для меня. Очень доверительное. Очень личное.

Если хотите окунуться в свою глубину — пишите. Мы будем шагать осторожно.

Если ты мне дал ключи и позвал домой,
Если ветер всегда в лицо это выбор мой,
Если солнце, луна, постель — лишь мои шаги,
Почему я иду назад, отказавшись светить.

Если целый мир на ладони не сон, а явь,
Если Свет, проникающий в щелку, светит для нас,
Если ты ладонью держишь сотворенный мир,
Почему бегу от тебя, отказавшись светить.

Если каждый шаг мой — дорога домой и вперед,
Если после каждого шага крутой поворот,
Если свет впереди, а в кармане лежат ключи,
Что мешает мне быть собой и домой идти?

Дискуссия на полях истории

Изменит ли мой шаг историю человечества?
Скорее всего, нет.
Просто будет моим выбором Христа и его путей.

Есть ли смысл шагать, если мир конечен?
Скорее всего, да.
Иначе конечность мира шагнет за тебя.

Будет ли мой выбор правильным?
Скорее всего, я об этом не узнаю.
Просто он будет моим выбором.

Милый мой, сгорели ль мы дотла
Растеряли ль наши параллели
В поезд я вчера с собой взяла
Пение весенних коростелей
Под подушкой томик о былом
Думы к осени становятся суровей
На стекле рисует холодком
И туманность в волосах как проседь
И озера кажутся мудрей
Отражая летние порывы
Параллельность параллельных дней
На двоих негромкие мотивы

Я проваливаюсь
Не в сон, а в тебя
Мой корабль, причал и бухта
Нет у нас ни потом, ни тогда
Только между и междустрочье

С клоунами гулять

«Послушай, как стучит мое сердце, пока я иду медленными коридорами больницы. Как осторожно заглядываю я сквозь стеклянные двери. Как аккуратно говорю с тобой…»

Утро субботы. «Прогулка» по детскому отделению с больничными клоунами. То ли прививка от равнодушия, то ли прикосновение к Любви.

Клоуны надевают носы и словно меняют свою суть, сбрасывают усталость, сбрасывают прежнюю жизнь. В эту секунду у них нет ни семей, ни прошлого. Нет задверного пространства. Они здесь с сердцами, вмещающими все эти спокойно раскрашенные стены, капельницы, усталых матерей и выздоравливающих детей.

Это обязательно — напоминать, что больница — для выздоровления. Что она — временно. Что заоконье ждет своими красками. И что оно непременно дождется.

Время осенеть

Время каплями вползает в бокалы

Пышность красок сменяется матовым светом. Время выходить на улицу с фотоаппаратом и ловить дни.

Мы ловили.

Кружились под стальным небом, шуршали листьями, прыгали по лужам. Вдыхали влажную прелость осени, шагающей в зиму. И фотографировались, пока осень раскрывала объятия…