Мой белый зонт смывает краски с неба
В себя вбирая радугу любви
Он только отражение куплетов
И тонкая мелодия души
Мой белый зонт вбирает краски жизни
Играет отраженьями сердец
Он точно верит: только время лечит
И точно знает: все прощается в любви

Портовое вино
На трепетных губах
Здесь льется чувством джаз
Здесь празднуют свободу
Еще один рассказ
Еще один глоток
Корабль собирается в дорогу
Портовое вино
И привкусом любви
Ласкает наших душ
Замыленное время
Еще один глоток
Мир пятится назад
Портовое вино
И трепет, чей-то трепет…

Письмо Времени

Здравствуй, время
Я пишу тебе впервые и набело
Ты стоишь на пути между вечностью
Ты расстрачиваешься годами и намертво
Здравствуй, время
Мне с тобою бродить переулками вовремя
Мне с тобою стоять у реки впитывать
Мне тебя удержать по над Волгою
И с тобою идти через жизнь средственно
Здравствуй, время
Стучи кровью венною
Здравствуй, время
Лети через радостность
Мне б с тобою идти хороводами
Песни петь по над быстрою реченькой
Мне тебя бы поймать сквозь ладоннее
Прикоснуться губами к течению
Здравствуй, время
Иди-ка дорогою
Мне пора обретать свое вечное

Я обнимаю ветер
Руки как у распятого
Губы уже обветренны
Сердце стучится тактами
Ветер — моя мелодия
Листья звенят раскатисто
Птицы несутся ветрено
Волны дрожат на катере
Ветер — стихия искренних
Ветер сметает заживо
Я обнимаю ветер
Руки как у распятого

Паузы Кургана

Гулять по собственной тишине. Ловить осень и ее золото.

Царев Курган. Ближайшая точка, до которой с чадой можно быстро и в красоту.

— Мама, ты что, не могла меня поддержать? Ты видела, как я спускаюсь?
— Да, малыш. Видела (эх, знала бы ты, как стучало сердце и как я готова была бежать к тебе в любую секунду). Но ты же не звала и я не стала тебе мешать. И у тебя получилось! Ты же сама поднялась и спустилась!
— Да! Правда, здорово?

Здорово. Не мешать. Не мешать. Не вздрагивать с криком, когда опасно, а наблюдать, как справится, преодолеет, сможет. И она делает. Учится доверять своим силам. Получается не всегда. Но если не начинать, то как?

Торопливость уходит.

Чада лазает по камням. Бегает по полянке, на которой мы разместились. Странно выложенные камни справа, слева, чуть прикрытая, тропа к кресту, впереди каменистый подъем, а сзади шелестящий лес.

Фотоаппарат лежит рядом.

На листочке сидит кузнечик, похожий на веточку. Прыгает. Значит, не веточка.

Собака подходит и молча смотрит на нас.
— Уходи. Не пугай маленькую.
Уходит. Молча. Внимательно посмотрев.

Бессуетно. Листья звенят монетками. Птиц немного. Просто тишина. Там, у креста накроет ветром, куртки опять застегнутся.

А пока волшебство пауз

Эпитафия

Напиши на моем челе полторы строки
Между ними точка, тире, череда запятых
Это был и не был, расписанное по любви
Это да и нет, рассказанное не тебе
Ты развей мой прах над голубой скалой
Не забудь найти, верю, есть она на краю земли
Где сейчас весна, где поют цветы
Ты найдешь ее, оставайся там
Прах развей, живи, рядом чудеса
Говори со мной, будто я жива
Я к тебе вернусь через толщу сна
Я тебя найду и возьму с собой
Там поля и свет, рай для нас с тобой
Там поют цветы, там танцует мир
Там мечты мои обретают ширь
Я хочу домой и хочу с тобой
На моем челе не пиши, родной

Мотивами

Я председатель земного шара
И ваши кипельно-белые губы
Поют мелодию дикобразов
И разговаривают о высоком
И разговаривают о небывшем
А где-то струйками бьется вечность
Как оневещенная невеста
Как нерассерженное пространство
А в нем автобусы и гориллы
Поют под пьяное раскудряйство
И оневещенная невеста
Стоит растрепанная песней транса

***

Ты знаешь, все мы чуть-чуть безумны
К тому же в пятницу и под вечер
Когда целуем чужие губы
И вкус их трепетен и не нежен
Потом приходит апрель субботы
Раздрай похмелья и стонет утро
И просыпаются только губы
Твои и рядом, и все привычно

А мир уже не торопится
Его мелодия вьется
Его мелодии хочется
Коснуться отчего дома
А мир уже переписанный
Необязательно набело
Его мелодия искрення
Его мелодия катится
А мир уже растормошенный
Писание трепетно выспренно
Его мелодия с отчеством
И навсегда безфамильная

В глазах растрепанное вечное
О, не ищи меня беспомощно
Я все равно уйду сиренево
По переулкам с незабудками
С букетом полевых и призрачных
С зонтом в руках и нерешительно
С огнем растрепанного вечного
По переулкам из небывшего
А утром свежее прозрение
Горячий кофе свежесваренный
Я обниму и буду прежнею
С глазами вечности венчальной

Джон Коффи: Маленькая хозяйка

Знаешь, так обычно бывает в бразильских мыльных операх. Когда уже с первой серии ты знаешь, что Хосе Игнасио должен быть с Хосе Иглесиасом, а они до сих пор спят со своими Мариями-Антуанеттами. И тебе хочется прыгнуть в экран и уже воссоединить исстрадавшихся влюбленных, а впереди еще 100500 серий.

Но на этот раз было по-настоящему.
Паола готовила безошибочый сценарий. Песня эроса разливалась по большому дому. А я знала наизусть этот финал.

Забежать в соседнюю комнату. Предупредить его. Вытереть слезы. Предупредить второго…

Что изменится?

Три взрослых сильных и прекрасных. А может самой убить всех троих? Сердце пропустило удар. Нет. Должны жить. Как?

Есть чувства сильнее жизни. Или нет?

Секунды были невыносимы. Лошади оседланы. Уже в коридоре слышен женский щебет. Последние объятия одного. Последние объятия другого.

Выскочит сердце.

Сослагательных наклонений нет.

Забираю ружье.
Кладу обратно.
Буду пить чашу приобщенности к ним еще раз. Кусать губы. Беззвучно плакать.

У меня нет решений для их любви