Маленькая моя девочка!
Я пишу тебе между страниц. Вместо слов отправляю красную ленту, белый шарф и ветку оливы.
Я знаю, ты расшифруешь.

Чернила в моем рюкзаке пролились и высохли причудливыми узорами. Поезд потерял мой билет. И я снова иду по выжженной пустыне. Там вдали ждет меня родник твоего сердца.

Милая девочка, я помню каждую твою морщинку. Каждый сантиметр твоего тела был однажды моим. Я вернусь, даже если придется идти поперек млечного пути.

В начале было я тебя люблю
Потом проснулся мир, взыграло солнце
Хор птиц совместно с ангелами пел
Осанну
Мир был частью Бога

Вечером закрою дверь
И встану в тишине пред тобой
Ты умеешь слушать мелодию сердца
Мне тепло с тобой

Ночь покрывалом укутывает мой город
Дочь клубочком спит рядом
Я говорю с тобой неофициальными словами
Я просто говорю с тобой

Мой день был соткан сомнениями и вопросами
Мой день был слезами и радостями
Все приношу этим вечером к ногам твоим
Благодарю за все

Пусть эта ночь длится в руках твоих
Я доверяю свой сон твоей любви
Я доверяю себя твоей любви
Я доверяю твоей любви

Я стою на границах мира
Дальше пряный закат и вечность
Солнце падает краем в речность
И окрашивая опадает
Лед хрустит под напором света
Фонтанирует радостью жизни
Я с собой заберу стихию
Буду разбрасывать безбрежность
Будут литься полоски света
Сильным ливнем на злых и добрых
Пусть сами решают сердцем
Дети ли они Бога

В лодке по морю легко временами плыть,
Даже в бурю спокойнее в ней, чем за бортом,
Господи, помоги мне по морю к тебе прийти
Руку протягивая над ветром и утишая шторм,
Волны качают мое мирозданье с творцом,
Кажется свет развернулся, исчезла дорога домой,
Господи, маловерия море мое исцели,
Руку протягивая и забирая с собой

Иногда нужно оказаться в пустоте храма.

Чтобы почувствовать Христа, не отвлекаясь на атрибутику. Чтобы почувствовать: ты или с Ним, или один на свете.

Чтобы почувствовать: Он — центр.

Стержень и основание. Он — не в блеске икон. Не в красоте пения. Не в привычных словах…

Он — все во всем. Он — альфа и омега. Он — жизнь. Путь. Любовь. И Свет.

А я ничего.
Варю пуэр
На молоке кокосовых коров.
Свечи жгу,
Хлопьями снега перемешивая аромат вчерашней листвы.
Губы твои плотно прижимаю к своим щекам.
Нежность утр
Щедрой рукой рассыпаю до запада дня.
Ровно скольжу по нечищенным плиткам чужих дорог,
Вслушиваюсь в гулкий голос падающих небес.
Я с тишиной твоей ненадолго сегодня сольюсь
И расскажу молча все, что кричит во мне

Где потерялась ты, моя возлюбленная?
Чьи тропы увели тебя с моего пути?
Я жажду встречи. Я жду и верю
Мы с вечностью обручены.
Где ты, мой возлюбленный?
Лес так темен, кустарник затмил свет,
Я рвусь и мечусь, меня на свете
Как будто совсем нет.
Родная, я знаю, спешу навстречу,
Срубаю иссохший лес,
Прижму твое сердце и будем вместе
Всю вечность. Спешу к тебе.
Любимый, ты рядом,
Твоя без остатка. Мне больше не нужно чужих троп,
Даю тебе руку. Впускаю в сердце
Всю вечность

Воскресенье. Литургия. Молебен. Чада подвисает на руках.

Держать почти 20 килограммов комочка счастья тяжеловато, но почему бы и да, раз она так мило обнимает четырьмя конечностями, уложив голову на плечо и почти молча.

Вполуха слушаю молитвы.
Вполуха осознаю, что чада отбывает повинность. Или проявляет огромную любовь к маме. Потому что она — точно не понимает здесь ни слова.

Более того: спроси она у меня сейчас, что происходит, почему эти батюшки стоят здесь и что именно читают, я не отвечу. Потому что нужен не перевод. А реальное — зачем.

Почему эта толпа уставших людей, уставших пастырей, между возгласами перешептывающихся о чем-то своем, — почему они — о Христе?

Как они вообще связаны с тем Богом, о Котором мы иногда разговариваем? Почему Любящий Отец в храме превращается в «унылого не пойми кого», часами выслушивающего монотонные никому не нужные речи?

Что рассказать чаде о ее Творце, выйдя из храма?

И что вообще мы рассказываем в наших храмах нашим детям? Даже в тех, где дети — не лишний элемент «благочестивой тишины», а дети, живые, с ногами и голосами.

Православный лубок про «боженьку»?

Вопросы. Много вопросов в последние дни.
Не про рассказы детям. Про веру. Про отношения с Богом. Про связь отношений с Богом и религии. Про самомнение православных, у которых «правильный бог, не то, что у прочих языков, которым гореть в геенне». Про язык молитвы (да-да, опять про язык). Почему нам проще вычитать молитвы на «благочестивом и правильном церковнославянском», чем сказать своими словами на своем языке. Почему встречая нас, люди не встречают Христа. Почему мы сами в себе Христа не встречаем, а только уныло выстаиваем положенные богослужебные часы.

Вопросы. Много вопросов в последние дни. К себе. К Отцу.

Наше молчание было всегда красноречивей.

Ты присылала мне капли росы из твоих рассветов. Птичьи трели зари и первую звезду темнеющего неба.
Я открывал твоими ключами дверь своего сердца и молча смотрел в забытую глубину.

Ты присылала мне журчание ручья и рев водопадов. Горланный крик птиц и улыбку ребенка, прижимающегося к тебе.
Я закапывал твои дары у входа в свою пещеру и ждал ростков.

Ты присылала мне свой смех и карту млечного пути.
Я собирал чемодан и ждал поезд.

Когда голубь принес последнее письмо. Когда дерево перед пещерой разрослось. Когда карта истлела в моих ладонях.

Я взял свое сердце и путеводной нитью бросил во все измерения.