Давай прекрасно помолчим
Послушаем себя в себе
Цикадный трепет
Желтый дым
Цветок, стоящий на окне
Под деревом поют шмели
Трава звенит обнявшись с пчелами
Давай беззвучно помолчим
И окунемся в птичий гомон
Мы будем слушать свет и темень
Дыханье ветра и раздолье
Мы будем слышать каждый вечер
Как ночь спускается тихонько
Как звезды зажигают очи
И смех серебряный колодца
Мы будем слышать утра шепот
Тепло от солнца
Свет сердечный
Давай мы помолчим прекрасно
И будем слушать мысли громче
И сердца стук
И что-то важное
Помыслимое, но недоозвученное

Что делают на даче, которая своя, но подзаброшенная?

Смотрят, что выросло. И когда вырастает вишня, берут ведерко и встают в сердцевину дерева.

Чуть пьяная ягода обволакивает, словно окунаешься в ванну с вишневым вином. Рядом птица дает протяжное тиуу и через паузу еще. А ты собираешь. Одну в ведерко, десять в рот. Пока зубы не сводит кислинкой. И потом горстями или бережно по одной пока ведро не наполнится.

По пути домой берешь сахар. И апельсин. Специи и так найдутся. Сыпешь в кастрюлю, перебираешь и промываешь. Долго и бережно. Сыпешь сахар. Немного и на глаз. Потом дольки апельсина, крупные, но тонкие, потом корицу и все, что нравится — чили и кардамон, гвоздику и мускатный орех, душистый горошек и имбирь. Варишь быстро, пенку снимаешь как в детстве, чтобы вспомнить этот аромат летних дней …летней давности. Переливаешь в банки и мчишь угощать.

Пряным ароматом и теплом своих рук, жужжанием шмелей и протяжностью птиц, свежестью и жарой. Летом.

Мой парапет
Спотыкаюсь о камни своей души
Тело в зазубринах
Кто убелит, отменяя растресканность
Сердца пустынность
Руки сквозь пленку
Твой ощущают мир
Господи, слышишь
Больно
Туман пеленою
Свет потерялся
Исчезла тропинка домой
Господи, больно
Я помню твои раны
Капает медленным жаром
Рвется на части небо
Папа
Как мне сорвать этот панцирь с моей души
Словно перчаткой хирурга быть на твоих руках
Сердце бежит от распятья
И прячется в камни
Папа
Сам растопи, уврачуй, убели, воскреси

Мы лишь силуэты и маски на фоне закатов,
Мы смытая к полночи краска,
К утру наносимая заново,
Мы шкурка под панцирем, плотно прижатым к подкоже,
Мы души, немного израненные и нуждающиеся в душе,
Смывающем лишнее, обнимающем внутренность,
Отжимающем для просушки.
Нам нужно
Вывернуться,
Стать наизнанку и выйти,
Крылья вернуть и потрогать свою бесконечность

Звучи
Каждой клеткой
Молекулой
Атомом
Собирай на своем пути
Миллионы разных звучаний
По камням — собирай камни
По полям — обнимай раздолье
Собирай
Отдавай
Перемалывай
Переламываясь в созвучиях
Ты ручей
Ты один из многих
Наполняйся своими звуками
Каждый в мире
Божья мелодия
Сыгранная семинотьем
Каждый песня
Собранная по капле
Отражающая шаги и паузы
Наполняйся
Звучи симфонией
Ты ручей
Несущий мелодии

Кресты

Художник не торопился. Он раздал долги. Остальные подождут. Кто сказал, что нужно быть голодным?

Кладбище старых мечт. Вот эта похоронена год назад. Эта — десять. Художник не торопился.

Вчера за его спиной стало расправляться крыло. Мятое и прозрачное, одно более-менее, а второе — как свернутая тряпочка. Он не совсем понял, к чему. Но пришел на кладбище. Смотреть, как треснут гробы и мертвецы воскреснут.

Внутри было тихо-тихо. Сюжеты замерли и почти не дышали. Мысли отошли в сторонку и не мешались. Прозрачная пустота, шелест еще не умеющих летать крыльев и что-то неуловимое.

Кресты поднимались. Стройное погребенное несмело поглядывало на автора: ты все еще ждешь нас? Он не ждал. Похоронил все. Но именно когда все похоронено, есть чему воскресать.

Художник не торопился. Окруженный ожившими мечтами, он знакомился с ними заново. Изучал. С кем-то галантно раскланивался. Кого-то обнимал со слезами.

Художник не торопился. Мятое крыло еще волочилось за ним, не умея лететь. Костоправы для крыльев давно перевелись. Оставалось ждать возле рассыпанных крестов.

Художник слушал. Гомон деревьев, переливы травы, смех птиц, звон неба. Что-то рождалось. Прозрачное как роса в рассвете и задумчивое как лес в закате. Вечность мягко шептала колыбельные. Все было впереди.

Художник не торопился.

Объятия наши — букет неколючих роз
Тюльпанов нераспустившихся ворох
Горький аромат пионов
И пение полевых цветов
Руки твои — лилии белые
Дарящие яркий уют
Сердце — сирень, всех вмещающая
Взгляд — бархат плодов
Кутаюсь в шелк твоей лепесточности
Бережно засыпаю на твоей груди
Мы цветы из вечности принесенные
И учащиеся светить

Я выросла, мама, выросла.
Каждое слово будет молитвой.
Я родилась заново
Как луч света, носимый светом
Я теперь до конца новая
Цельная и живая
Пронизанная настоящей гармонией
Наполненная и большая
Я выросла, мама, выросла.
Я теперь могу по-другому
Делать не оглядываясь на пройденные изломы
Идти, закутанная в светящееся одеяло
Мир кожей чувствовать и поднимать забрало
Я теперь почти не колючая
Чувствую звуки и запахи
Вижу вокруг огромное
И обнимаю без страха
Я выросла, мама, выросла.
Родилась целиком и заново
Как лучик, наполненный светом
И купина несгорающая

Я спрошу у кружащихся чаек
Чем жить
Уврачую свой мост цветами
Оживлю родниковой водой
Мне так много хотелось с тобой провести лет
А приходится жить каждый день одним днем
А приходится каждый день начинать с себя
Приводить в порядок заброшенный сад камней
Мне б хотелось с тобой до нутра сплестись
А приходится быть собой выплетая смыслы твои

Я уйду, когда развеет кости мои ветер…

Что ты чувствуешь, когда твой ребенок спускается в пещеру?
Оттуда дышит холодом, а стены набегают со всех сторон. Словно заново спускаешься в материнскую утробу и мечтаешь о свободе — вырваться, раскинуть руки и дышать. Хватать воздух каждой клеточкой, обниматься с птицами и дышать…

Это Подгоры. День ЗаВолги.
Это звенящая трава и шепчущий ветер. Это дыхание дуба и крик орла. Это насекомые, которые замирают и позируют.
Это пауза перед ледяной пещерой, в которую спускается твой ребенок. И твой ужас перед всеми пещерами мира, отсутствием неба над головой.

Это со смыслОМ.. День, когда ты учишься чувствовать окружающее и себя в нем. Это искать свои деревья и узнавать, что они действительно есть.
Это чада, бегущая где-то с людьми, которые отзываются.
Это остановиться и прислушаться к себе.
Это обнимать глубины мира.