В какой момент ты узнаешь, как появляется ребенок?

Всю жизнь по капле?

От подробностей, слегка шокирующих и щекочащих низ живота, в возрасте, когда напоминаешь гадкого утенка и до детей еще дет десять, и до дня, когда эта жизнь зарождается в тебе? До момента, когда понимаешь, что твоего участия в появлении комочка света внутри тебя не так уж и много?

А потом комочек подрастает. И ты с каждым днем понимаешь, что ты не знаешь. Как это происходит. Как вдруг часть тебя и еще одного — становится отдельным человечком. С твоей улыбкой, но своей душой.

Здравствуй, комочек! Мне скоро совсем за 30. Мать Джульетты в моем возрасте могла бы стать бабушкой, а я смотрю на тебя и не знаю, как ты появилась.

Мой маленький космос, я знакомлюсь с тобой каждый день. Каждый день я удивляюсь зарождению жизни. Каждый день радуюсь, что два человека, дарящие радость друг другу, могут еще и дарить жизнь третьему.

Как появляется ребенок? Как маленькая вселенная. Сокрыто в тайне и пронизанное любовью…

Ангел мой, ты веришь ли в меня?

Это легко. Легко верить, перекатываясь сыром в масле и чувствуя свет в глазах каждого идущего навстречу.

А когда нет?

Когда бережно собираемый по кирпичику мир, рушится из-за одного кирпичика, треснувшего у самого основания?
Когда смотришь и не видишь? Зовешь и не слышишь ответа?

Когда глядя на солнце видишь тьму, выползающую из твоего же сердца?

Когда тело начинает обороняться от невидимого?

Когда?

Стоп.

Ангел мой, ты все еще веришь в меня? Думаешь, я научусь?
Я же буду летать, ангел?
Перестану строить рушащиеся стены, увижу свет и расправлю крылья? Перестану бояться и открою сердце?

Ангел мой, ты веришь ли в меня?

Кофе:бисер 4.0

— Пространство, голос. Обволакивают томным туманом. Свечи ароматнее в ночи. Капельки пота на твоей бархатной спинке. Губами обнять каждую. Смотреть, как ты выгибаешься.

Чувствовать каждую ноту твоего тела. Сегодня ты будешь арфой. Струны твои переберу без остатка. Сыграю от безудержной классики до пристального джаза.

Нет, не отрезвляй меня.

Я буду сходить с ума. Буду касаться и рисовать светом. Тело твое будет страстной нитью.

Нет, не сбегай. Я не хочу сегодня пробуждаться. Аромат твой прозрачнеет с каждым мгновением.

Нет, не начинай свой танец невысказанности. Не насыпай горсти зерен.

Я хочу лишь тебя. Петь тебя. Рисовать. Пить. По капле. Тебя и твое… О молчи, ты сегодня слишком трезва.

— Мы же договорились: сначала ты пьешь кофе, а потом — сходишь с ума.

Конец таганки

Между строчек оставлю пространство мыслям твоим
В автора превращу тебя из чтеца
Вместо цельной картинки перед тобою будет страда
Смыслов непаханных и поворотов судьбы
Будешь читать, дополняя реальность собой
Вписывая образ, рожденный движеньем ума
Я оставляю тебе тишину между строк
Чтобы касаясь меня, ты касался себя

Когда. А не если

Астарта, последняя, первая, единственная и неповторимая дочь короля Лея, читала предсмертное письмо отца:

«Когда за тобой придут, когда, а не если, не бойся ничего. Они будут кричать «грабь награбленное» и вести за собой толпу. Но за их лозунгами ничего кроме мрака и боли, которую они несут.

Я жил не всегда честно, не всегда справедливо. Одно знал точно: коршунами они приходят, когда чувствуют запах смерти. И жизни боятся так, словно сами давно мертвецы. Я убивал. Но ради тебя. Я грабил. Но ради тебя.

Они будут делать то же. Только прикроются благородными фразами. Я не врал. Каждый мой шаг — был из глубины. Я был честен. С собой и другими.

Через несколько минут я исчезну. Но дело мое останется. Противостоять коршунам отныне — твоя задача.

Когда они придут, не бойся».

Астарта поднялась. Король Лей. Так звал его север и юг, Лей был богат. Лей был страшен. Лей хотел ее воспитать в довольстве и совершенстве.

Лей мог спокойно умирать теперь.
Он не успел узнать, что Астарта — предводитель коршунов.

Мат

С тех пор как ресницы бога Цзинь упали в колодец речи, со словами стали происходить странные метаморфозы.

Хочется, например, сказать зарвавшемуся юнцу: молодой человек, вы переходите границы моего сознания, определяющего бытие, а произносится: да пошел ты на…
Хочется, например, сказать: солнце, по утрам восходящее под пение райских птиц, зрелище, достойное сотни полотен, а произносится: во, бл…, крысатааа.

Испугались люди и отправили доблестного воина ХойМень к горе Орунь шаману ТьюСинь.

Долго варил травы ТьюСинь. Долго бормотал непонятное. Долго ждал доблестный ХойМень. На десятые сутки не выдержал воин. Опустил ТьюСиня в котел бормотания и завернулся язык пуще прежнего.

Лишь ресницы бога Цзинь тонко посмеивались в колодце речи…

Ныть вслух

Помогите мне выйти в окно
Я устала входить через двери
Эта жизнь как плохое кино
И меня закружило метелью
И меня завернуло туманом
А потом отпустило, но кружит
А потом разбросало и вьюжит
Сердце полнится серой стужей
И никто никому не нужен
И никто ни о чем не спросит
Не протянет стремительно руку
Мысли жесткие не прочитает
И космически копится мусор
Загрязняя уныньем планету
И так хочется хлопнуть дверью
И протиснуться в узкие щели
Заварить на минуту чаю
Окунуться в прохладные мысли
Остудить истеричность пожара
И проснуться кому-то нужной

Тобою пройденные годы
Поделим надвое и будем
Как непогода междустрочий
И как пронзенность многоточий
Как свет и тень горячим полднем
И обжигающи как ветер
Как сон и явь внутри разлуки
И как могучии стихии
Нас ждет в конце финал открытый
Обнявшись выйдем за ворота
И будем капельку счастливей
Навстречу вечности и Богу

Страсть на кончиках нот

Твой рояль играет мою мелодию. Пальцы бережно трогают клавиши. В других мирах это зовется страстью. Мы же — прорастаем. Я чувствую твое звучание. Кожа твоя — звук. Чистая нота, падающая в сердце.

Мои ладони знают все твои изгибы. Складки. Неровности. Твоя кожа, твое тело — прекрасны. Они хранят историю. Они отражают каждый твой день. Дни, когда я не знала тебя. Я читаю тебя, ведя ладонью по спине, бережно обнимая каждый шрам.

Прислушиваюсь к твоему звучанию.

Ты играешь мелодию. Каждое твое касание — музыка. Музыка тела. Музыка души. Душа, поющая оттенками тела. Душа, просвечивающая сквозь прозрачнеющее тело.

Наши ладони играют мелодии. Регги сменяется томным блюзом, движения обретают иной ритм. Ты звучишь во мне своими нотами. Ты прорастаешь в меня своей музыкой. Ты — часть меня. Мы обрываем нотные строчки. Мы становимся тишиной, которая умеет звучать.

Палитра

Если бы не было Макса, пришлось бы его придумать. Или достать из зеркала.

Потому что Макс — как двойник наоборот. Потому что его тексты — словно мои, но так, как я никогда не напишу. Потому что где-то наверху есть ниточка, которая связала междустрочия и возвращает искорки моим глазам.

Потому что — Макс.