Океаны любви

Однажды ты спросишь, кто я, и вместо ответа
Я просто возьму ладони и протяну к свету
Я просто возьму улыбку и поделюсь с тобою
Радость возьму как меч я и буду готова к бою
Сражать с полуслова взглядом, раскидывать старые сети
Я просто тебя обнимаю, кто светится, тот и светел
Я просто к тебе привыкла, родному и непривычному
Я просто купаюсь в счастье, счастливая до неприличия

Вдруг вспомнить всё

Разложить по полочкам и бережно гладить. В старости на пенсии. Между прыжками с парашютом и покорением Эвереста (надо же однажды дойти). А пока…

Я карабкаюсь вверх по отвесной горе. По почти отвесной. По отвесной в моем понимании. По отвесной настолько, что спуститься я не смогу. Под моими ногами появляется узкая тропа из ниоткуда в никуда. И гора — вверх и вниз. Так начался мой 31-й день рождения. Так он стал моим вторым днем. В висках стучит «я хочу жить, я хочу жить». Телефон упал еще час назад. Связи с внешним миром нет. Гора, до которой я хотела дойти в одиночку, потерялась без навигатора. Только тропинка, Волга и тишина. Такие рассказы я всегда начинаю фразой «это потом, мы вспоминали о…» Да, потом, уткнувшись в любимое плечо, я вновь и вновь рассказываю про свору собак и отшельника, про то, как упал телефон, как я все равно пошла, как потеряла гору. Рассказываю, пока накал не ослабевает, пока я наконец не замираю в теплых объятиях, пока сердце не возвращается в свой дом…

Это отрезок. Отрезок в череде моих удивительных безумств. Хочешь?

Я одна встречала рассветы на берегу. На берегу ЗаВолги. Вместе с лисой, которая покушалась на мой рюкзак, под суровый августовский ветер и разумеется без палатки и пледа. В дождь и с птицей, имени которой я не знаю, но крик ее до сих пор леденит душу
Мое первое знакомство с горой Верблюд было в грозу. И последние метров 5 спуска нам помогали сделать спасатели, выстроившись живой лестницей на размокшей глине
Я не умею ориентироваться по карте, поэтому каждая моя вылазка на природу — отдельное приключение с непрогнозируемым исходом
Я беру #чадочудо с собой. А вот запас воды и еды — не всегда.
Вы все еще не боитесь меня? Иногда я дотягиваюсь на клавиатуре до буквы ё…
Я одна из школы сдавала ЕГЭ по литературе. После того как препод год начинала урок с фразы «Вика, может, ты не будешь его сдавать?»
Я ем после 18.
Я хожу с ежом на голове, строю образ на контрастах и шокирую бедных прохожих.
Я полтора года вставала в 5 утра и выходила гулять, иногда устраивая в 5 утра фотосессии, сажая клиентов посреди проезжей части и выводя из себя редких водителей.
Я люблю Достоевского. Настолько, что не могу его читать. В 10 классе, знакомясь с Преступлением и Наказанием, я лежала и болела, не выдержав эмоционального накала ФМ.
Вообще я пай-девочка. Но иногда крылья отправляются в стирку, а я — навстречу приключениям.

Хочешь еще? Просто спроси. И помни, мой нос не случайно с горбинкой, и я никогда не отвечаю там, где можно задать вопрос.

Накипевшие мысли по поводу комментариев

Когда я прихожу к стилисту (которого выбрала сама, вкусу и знаниям которого доверяю), я прихожу, чтобы получить профессиональный совет относительно своего внешнего вида. Точка.

Когда ко мне подходят и объясняют, что нужно носить длинные волосы, юбку, нижнее белье и прочее, я не планирую соответствовать. Потому что это ваше частное мнение. Которое я не спрашивала. По разным причинам.

Я не подхожу к вам с указанием, что вам носить, как краситься и о чем разговаривать. И я не могу за 30 с хвостиком лет понять, почему вы это себе позволяете. Точка.

Весна объятий
Гулять по крышам
Болтать ногами
Смотреть и слышать
Идти навстречу
Ломать преграды
Весною сердце
Стучит иначе
Весна целует
Сильней чем можно
В весну влюбленным
Весь мир возможен

Но ведь по любви. Его взгляд хмуро смолит сигарету. За спиной хохочут канделябры. Ее лицо как полотно, чье — он не помнит. На грани абсурдизма звякает терпкое вино.

Но ведь по любви. В ее лице ни капли. Крови, жалости, понимания. Отрешенный стеклянный, чужой. Ты ли была музой моей молодости. Список кораблей прочитан наполовину. Полотно безмолвствует.

Но ведь по любви. Сигарета рассыпается, вино летит пятнами на скатерть. Давай посчитаем. Вот цветы. Я подарил тебе ровно 31 розу. Платья. Посчитаем? Полотно безмолвствует.

Но ведь по любви.
Канделябры хохочут в спину…

Капельки

Две фигурки кружатся в незнакомом танце, прыгают через лужи, обнимаются, бегут… Одна постарше, с коротким ежом на голове, другая помладше, с озорными косичками. Кажется, что вокруг них никого нет — так свободно они ощущают себя среди сотен чужих глаз…

Эта картинка так часто возникает перед моими глазами, что иногда начинает казаться правдой…

А пока #чадочудо сопит на моей подушке, я завариваю ароматный чай и сажусь на подоконник…

Помнишь, малышка, я думала, что буду воспитывать тебя иначе. Чтобы потом тебе не переделываться, не становиться собой. Видишь, у меня не получается. Я слишком часто стала говорить не свои слова, не со своей интонацией. Я говорю и одновременно слышу, как это говорили мне. Мой внутренний ребенок сжимается, я замолкаю на полуфразе и беспомощно молчу. У меня нет своих слов. А те — не подходят. Точнее, они бьют прям в ситуацию, кажется, иначе и не скажешь. Но. Они. Не подходят. Не подходят! Кричу. Сама дрожу от своего крика. Замираю на полукрике. Опускаюсь на одно колено и прижимаю тебя. Прости. Я не хочу. Я хотела совсем иначе. Но я продолжаю в порыве выдавать то, что слышала когда-то сама…

Ты сопишь на моей подушке. Палец во рту, волосы разметались и вспотели. Когда я увидела тебя впервые — перепутала с собой. Называла первый день «Виконька», потом вспоминала, что это ты…

Я воспитываю себя. Каждым словом, сказанным тебе, я воспитываю себя. Окунаюсь в себя. Проверяю, была ли я такой, как ты? Смогу ли возродить? Вот эту открытость. Способность фантазировать не ожидая оценок. Рисовать «неправильно». Петь не в ноту. Думать иначе…

Я учусь быть настоящей. Бережно наблюдая за тобой. Я срываюсь. Но с каждым днем — меньше. Я все чаще узнаю себя в тебе.

Две фигурки подставляют ладони под дождь. Если мы не увидим эти капли, то опоздаем на все детство. Пора приходить вовремя…

P.S. этот кадр здесь уже, конечно, мелькал. Но он про нас. Точно про нас.

Остапа несло…

В тот день я поменялся с отражением. Все мы читали. Но портрета под рукой не было. И я выбрал отражение. Его давно нет. Сегодня мой черед. Пусть это будет исповедь кибер-Дориана.

В нашем мире можно убивать. Тебе дают лицензию. Ты сам пишешь число. От 0 до 50. Или бесконечность. Ты можешь убивать ровно столько, сколько выбрал. Бесконечные умирают в 35. Остальные — когда убьют. Сам не умирает никто.

Я буду первым. Но меня уже давно нет. Я всего лишь свое отражение. А я — 35-летний труп. Я — безлимитчик. Я сам так решил. Нет. Я не убил никого. Но у безлимитчика есть 35. Гарантированные 35. Хотя зачем они в этом мире? Мое отражение хотело убивать. Его глаза стекленели при каждой встрече. Но я держался. До последнего.

Последний был… Был. Совсем мальчик. Слишком похожий на меня. Меня молодого. Я не мог не выстрелить. Я убил себя. Я целился в него, но убил себя. Это был я из глубины прошлого. Я пришел ко мне за ответом. И я убил меня.

Мое отражение расстаяло в тот же миг. Теперь мой черед. Я не жалею. Зачем в этом мире 35?..

Минутка утра

Рассекает гладь воздушная подушка. Среди дрейфующих льдин она выглядит пришельцем из будущего. Скрывается из виду, но ее звук ещё долго не тает. Пока его не перекрывает следующая подушка, уходящая по диагонали реки…

Перелив воробьев в кустах, проснувшиеся бегуны, клетчатая женщина, собаки размером с теленка… Это утренняя набережная. Утро понедельника. 10 минут, чтобы успеть все. Потом будет суета дел. А пока дрейфующие льдины и воробьи…

По имени солнце…

Протяни свои ладони
Я в них положу звезду
Сверну в рулон млечный путь
По лунной воде пойду
Ты слышишь, горят огни
Ты видишь, шумят ветра
Сигналы далеких светил
Мы видим только сейчас
Я шагом пройду сквозь век
Умоюсь горячей росой
Я с солнцем хотела б на ты
Но слишком горяч его взор

Привкус стали на пожелтевших губах
Ты моя мелодия или мое отчаяние
Где-то за спиной остались пустыни и города
Испугавшись спрятались, спрятались
А в руке каленым железом высеченный путь
Время вперед, без права обернуться
Ты можешь идти, можешь уснуть
Но назад тебе никогда не вернуться
Привкус стали на желтых губах сильней
Где найти колодец с живительной влагой
Ночь закончилась, небо где-то светлей
Черный человек бредет на плаху