А я ничего.
Варю пуэр
На молоке кокосовых коров.
Свечи жгу,
Хлопьями снега перемешивая аромат вчерашней листвы.
Губы твои плотно прижимаю к своим щекам.
Нежность утр
Щедрой рукой рассыпаю до запада дня.
Ровно скольжу по нечищенным плиткам чужих дорог,
Вслушиваюсь в гулкий голос падающих небес.
Я с тишиной твоей ненадолго сегодня сольюсь
И расскажу молча все, что кричит во мне

Где потерялась ты, моя возлюбленная?
Чьи тропы увели тебя с моего пути?
Я жажду встречи. Я жду и верю
Мы с вечностью обручены.
Где ты, мой возлюбленный?
Лес так темен, кустарник затмил свет,
Я рвусь и мечусь, меня на свете
Как будто совсем нет.
Родная, я знаю, спешу навстречу,
Срубаю иссохший лес,
Прижму твое сердце и будем вместе
Всю вечность. Спешу к тебе.
Любимый, ты рядом,
Твоя без остатка. Мне больше не нужно чужих троп,
Даю тебе руку. Впускаю в сердце
Всю вечность

Воскресенье. Литургия. Молебен. Чада подвисает на руках.

Держать почти 20 килограммов комочка счастья тяжеловато, но почему бы и да, раз она так мило обнимает четырьмя конечностями, уложив голову на плечо и почти молча.

Вполуха слушаю молитвы.
Вполуха осознаю, что чада отбывает повинность. Или проявляет огромную любовь к маме. Потому что она — точно не понимает здесь ни слова.

Более того: спроси она у меня сейчас, что происходит, почему эти батюшки стоят здесь и что именно читают, я не отвечу. Потому что нужен не перевод. А реальное — зачем.

Почему эта толпа уставших людей, уставших пастырей, между возгласами перешептывающихся о чем-то своем, — почему они — о Христе?

Как они вообще связаны с тем Богом, о Котором мы иногда разговариваем? Почему Любящий Отец в храме превращается в «унылого не пойми кого», часами выслушивающего монотонные никому не нужные речи?

Что рассказать чаде о ее Творце, выйдя из храма?

И что вообще мы рассказываем в наших храмах нашим детям? Даже в тех, где дети — не лишний элемент «благочестивой тишины», а дети, живые, с ногами и голосами.

Православный лубок про «боженьку»?

Вопросы. Много вопросов в последние дни.
Не про рассказы детям. Про веру. Про отношения с Богом. Про связь отношений с Богом и религии. Про самомнение православных, у которых «правильный бог, не то, что у прочих языков, которым гореть в геенне». Про язык молитвы (да-да, опять про язык). Почему нам проще вычитать молитвы на «благочестивом и правильном церковнославянском», чем сказать своими словами на своем языке. Почему встречая нас, люди не встречают Христа. Почему мы сами в себе Христа не встречаем, а только уныло выстаиваем положенные богослужебные часы.

Вопросы. Много вопросов в последние дни. К себе. К Отцу.

Наше молчание было всегда красноречивей.

Ты присылала мне капли росы из твоих рассветов. Птичьи трели зари и первую звезду темнеющего неба.
Я открывал твоими ключами дверь своего сердца и молча смотрел в забытую глубину.

Ты присылала мне журчание ручья и рев водопадов. Горланный крик птиц и улыбку ребенка, прижимающегося к тебе.
Я закапывал твои дары у входа в свою пещеру и ждал ростков.

Ты присылала мне свой смех и карту млечного пути.
Я собирал чемодан и ждал поезд.

Когда голубь принес последнее письмо. Когда дерево перед пещерой разрослось. Когда карта истлела в моих ладонях.

Я взял свое сердце и путеводной нитью бросил во все измерения.

Я оставлю багаж за дверью
В твой поезд не возьму ничего
Покажи мне свою безбрежность
Я с тобою хочу
Чувствовать настоящее
Вглубь и вверх
Исцели все израненное
И с собой забери
Я хочу домой
Даже со старшими братьями
Только под твоим крылом
До конца настоящее
До конца с тобой

Солнце встанет завтра в закат,
Опустит ладони в застывший мир,
Льдинки, застывшие на губах,
Отпустит плыть.
Отпускай прошлое,
Будущее отпускай,
Междумиги в корзину с ветром складывай,
Не укореняйся, не начинай,
С ветром плыви, ленту разматывая.
Не возвращайся к себе и в себя,
Не оглядывайся в страхи, медленные и тягучие.
Только любовь способна до конца
Нести на плечах и не сжигать ненужных

Если каждая секунда жизни
Ошибка придуманного бытия
Если каждое люблю
Пустота, не пропитанная тобой
Если каждый день
Это шаг назад навсегда
Не ведущий ни к пронзительному свету
Ни домой
Если каждое слово напрасно
А каждый шаг — во вне
Если все воспринятое
Не так и не в свой черед
Если жизнь — сотканная из непонятой пустоты
И стакан, наполненный не твоей водой

Знаешь, вернулись птицы
На ресницах растаял лед
Захлопнутые страницы
Больше никто не придёт
Я больше не жду настоящих
Больше не ищу себя
Я вместе с зимой таю
Это твоя весна
Это твои птицы
И перистые облака
Новая линованная страница
Без я.

Ищу человека забывшего слова
Хочу говорить о вечности
Где-то есть такая глубина
В которой все настоящее и искреннее
В которой каждое слово цельное
Каждое чувство — до костей
Где касаешься сердца
И чувствуешь безотносительность людей

Где-то за гранью смыслов
За границей условий любви
Рождается в сердце спаситель
Творец безусловной земли
Где каждая точка вселенна
И тих ослепительный свет
Где время — касание вечности
И важен бессмысленный ты