Давай без маслечных костров.
Без ржи и пепла.
Уйдешь под тихую капель
И будет лето.

Зима, давай простимся с тобой. На моем полярном календаре вечную ночь сменил день. Зелено-розовый закат даже сквозь серость туч.

Кровь замерзла в моих сосудах. Щеки стали цвета твоих льдов.

Зима, давай простимся с тобой. Я буду ждать тебя в конце ноября. Чтобы снег твой укрыл осеннюю жгучесть непокоя. Но сегодня я хочу ручьев. Солнечных бликов на моей подушке.

Зима, ты прекрасна в своем белоснежном величии. Но тебя так много, что больше нечем дышать. Нет ничего кроме твоего безмолвия. Кроме твоего пронзительно-белого посреди полярной тьмы.

Зима, уходи. Не жди костров. Не жди усталых людей. Уходи сама. Неслышными белыми шагами растворяйся в весне. Хватит бесконечных вечеров с пледом и свечами. Хватит беспробудных дней. Безудержного неба жаждет внутреннее мое. О ярких красках дня плачут мои глаза.

Зима, прощай. Я буду ждать тебя. В конце ноября буду ждать. Перечитывая Муми Тролля и кутаясь в плед. А теперь — прощай. Без костров

У каждого из нас есть свое имя. Уникальное, как сетчатка глаз и отпечатки пальцев. У каждого из нас есть фраза, которая встретит однажды, встанет глаза в глаза.

Если свет, который в тебе тьма, то что тогда тьма?

Среди тысяч фраз Евангелия выхватывается раз за разом одна. Останавливается, заглядывает в глаза… Если свет, который…

Цепочкой нанизываются образы дальше и дальше.
Цепочкой собираются встречи и события. В миг какой-то вихрем проносится перед глазами все, что было раньше и все, что будет. И все, что было дано и отвергнуто…

Если свет, который…

Если можно было прозрачнеть насквозь и разрешать свету сквозь…

Если нужно было прозрачнеть…

Если люди вокруг были прозрачны…

Если свет, который…

Кого ты слышишь, когда мы говорим с тобой?

Себя?

Переводишь мои слова на свой язык? Или слушаешь, как откликается внутреннее?

Мы встречаемся на глубине или кричим друг другу на поверхности?

А на глубине, где кончаешься ты и начинаюсь я? На глубине зачем слова, если все происходит за гранью слов?

Что ты слышишь, когда я молчу рядом? Биение моего сердца? Биение своего сердца? О чем мы говорим, когда молчим рядом?

А на расстоянии?

О чем говорим мы, когда молчим на расстоянии? Есть ли между нами расстояние, если мы встретились на глубине? Там, где ты — я и я — ты?

#23февраля

Я знаю…

Ты сильный.
Ты — надежный.
Ты броня и сталь. Ты все можешь. Даже когда не можешь.
Твои глаза обращены к звездам. Ты знаешь, как устроена вселенная и куда идти.
Ты умеешь находить путь сквозь лабиринт деревьев и выплывать из сердца пучин.

Я знаю…

Под твоей броней бьется нежность.
Однажды ты запретил себе чувствовать и сжал скулы. Ты — сильный и умеешь невозможное.

Но под твоей броней бьется нежность. Ты глубоко ее спрятал. От самого себя спрятал… Но я знаю, как ты умеешь. Как глубоко и сильно ты чувствуешь, когда разрешаешь. Когда не боишься оказаться живым. Когда доверяешь.

Будь живым. Пожалуйста, будь живым. Я люблю не только твою сталь. Я люблю, когда ты целиком.

Живи. Пока ты сражаешься с драконами и бродишь по звездам. Пока ты строишь космос и защищаешь мою пещеру. Пока ты самый сильный и самый-самый.

Живи. Когда ты возвращаешься и тебя ждут. Когда взгляд твой опускается к пещере и очагу. Когда тебя ждет хрупкая и нежная.

Живи. Целиком. Всегда

Волосы распущу над морем
Звезды в ладони соберу
Буду петь радость и горе
Выпевать жизнь твою
Буду творить новую
Словом из тишины
Вплетать в нее свободу простора
И нежность свою

У каждого месяца свой цвет. Запах. Музыка.

Декабрь поет рождественским джазом. Светится гирляндами и свечами. Пахнет хвоей и цитрусами, какао и пледом. Декабрь — суета завершения и надежда на новое. Декабрь — плотные шторы и бесконечные вечера. Теплый свет и неторопливые встречи.

Январь — морозная свежесть. Храм. Ладан и бесконечная череда богослужений. Сочельники. Мороз. Свечи. Крещение. И внезапность светлеющих утр. Замороженная река, по которой можно в сказочную ЗаВолгу.

Февраль — предчувствие весны. Орущие птицы сквозь шуршание машин. Капель на подоконнике. Тюльпаны и гиацинты. Усталость от зимы и мороза. Усталость от одежды и замкнутых пространств.
Предчувствие ручьев и прогулок под закат.
Предчувствие дыхания и воздуха по обнаженному телу.
Это зелень на обеденном столе и горшочки на подоконнике. Это Утро Грига и Ирландский фолк. Это возвращаться засветло и просыпаться под солнце.

Март. Март — это идти старыми маршрутами и слушать прошлое. В марте оживают все предыдущие вёсны. В марте ветром воспоминаний сносит голову и душу. Март пахнет прошлым, мокрым асфальтом, рваными облаками. Звучит ветром и небом…

А апрель… Мальчишка. Дразнит. Рвется гранями. Он — пост и пасха. Закат страстной пятницы под медленный крестный ход и ликование воскресения. Он торжество жизни после вечной зимы. Обещание вечной жизни после вечного безмолвия. Апрель наизнанку. С душой, вывернутой до основания, обнаженной до нутра костей.

— Принцесса!
Дракон не решался отодвинуть камень, котёнком скребся снаружи и грустно мурчал.

Они не ссорились даже. Просто принцесса вошла в пещеру, закрыла вход, сказала, что ей нужно нарастить новой кожи.

Какой кожи?

Та, которая, была — нежно-розовая, с романно-пульсирующей жилкой на шее.

А новая? Да и зачем?

Дракон ждал.

Там, в пещере, курились свечи, варились зелья, пелись странные песни, творился космос.
Там, в пещере, боль смешивалась с радостью, слезы со смехом, сила с немощью.

Принцесса умирала и оживала. Оживала и умирала. Искала выход и вход. Наращивала кожу обнимать дракона…

Церковь десятилетиями новоначальных.

В какой момент мы решили, что новоначалие — норма и потолок? Почему не ищем глубины и успокоились?

Мы подходим к Посту. Скоро из каждого чайника будут литься съедобные рекомендации с неизменным комментарием, что еда — не главное. Это польётся из светских сми и православных блогеров. И мы опять будем останавливаться на поверхности. Не спрашивая о глубине и не говоря о ней.

А пост — о другом. И исторически — с другой целью совсем. А мы идем сквозь него традиции ради. Которую сами окрестили традицией.

И снова мимо. Как умудряемся мы идти? Если нет дороги, на которой нельзя не встретить Христа, как умудряемся мы по любой дороге не встречать?

Не желая встретить. Потому что встретить и быть как раньше — нельзя. А нам удобно новоначаствовать десятилетиями…

Только не мы. Я…

Сегодня можно. Вглядываюсь в твои мокрые ресницы. В расправляющееся крыло за спиной.

Сегодня можно. Я укрываю тебя одеялом нежности и молчу рядом. Где-то за твоей спиной встает бесконечное воинство. Улыбаюсь им сквозь мокрые ресницы.

Сегодня можно. Собираю твои опавшие колючки и бросаю в печь. Звезды на небе обрели имена.

Стало модным кого-то разоблачать. В среде «христиан» в том числе.
С пеной у рта или елейно. Есть мы. Которые ничего еще. А есть они. Которые совсем не как мы.

И в этой точке разделения Христос растворяется. Потому что это не про него вовсе. Зато удобно. И понятно всем.

Другое дело — любите врагов ваших. Нет больше ни иудея, ни эллина, ни раба, ни свободного… потому что Бог любит одинаково. И вот эту сволочь, которая не то что я. И вот эту меня, которая не то что…

Но это бесполезно с трибун — не пойдут. Скинуть — могут.

Проповедь Христа всегда невыгодна. Потому что она одновременно меч разделяющий и любовь торжествующая…