Православные детские книжки — это боль. Моя личная. И уже давно. Но наболело к сегодня.

Чада слушает Юлию Вознесенскую. Ту, которая про Кассандру и еще множество. Чада слушает про Юлианну. Слушает второй или уже третий раз подряд за последние пару недель. А я который день пробую осознать, что не так и почему чада делает акцент явно не там, где хотелось бы автору.

А не так там отсутствие Бога и света. Абсолютное. При постоянном акценте на необходимости молитвы, церкви итд. И слушая, раз за разом бьешься о стену между механикой произнесения слов и присутствием Живого Творца.

Нет, это не только про Вознесенскую. Это вообще часто в современной художественной православной литературе. Много слов о молитве-посте-правилах-правильности. И отсутствие Бога…

Параллельно переслушиваем Таинственный сад. И вечного Муми Тролля. И… там ведь больше Света. Неназванного и названного. Влетающего искорками и вплетенного в ткань текста.

Наверное, это мой личный критерий хорошего текста. Есть ли в нем свет. Хочется ли к свету. И неважно, сколько раз там упомянут или неупомянут Бог.

Так ли нужна тебе органическая пища, если ты заглатываешь ее на ходу с телефоном в руке?

Какой смысл участвовать во множестве марафонов, если ты себе безразлична?

Иногда нужно разрешить себе быть собой. Спросить себя, чего ты хочешь на самом деле. Например, на ужин. Например, сейчас. Не что хочет твой мозг, напичканный знаниями о полезной пище. Не твой кишечник, наполненный не теми бактериями и требующий себе особой пищи.

А ты и сейчас.

Сладкое или соленое? Острое или кислое? Сырое или приготовленное? Да и вообще, ты точно хочешь сейчас есть? Или этого хотят часы?

Ты просто не знаешь себя. И не разрешаешь себе узнать. Ты бежишь в онлайн-марафоны по подтяжке попы и здоровому питанию, учишься составлять правильный рацион, закупаешься витаминами и добавками…

Но даже самый лучший специалист не сможет за тебя сказать, чего ты хочешь.

Прислушайся.

Это делается не за один день. Сначала ты услышишь много правильных фраз. Из детства. Из интернета. Из уст важных дядь и теть.

Потом, не сразу, услышишь, что из этого правильного тобой проверено и является правильным для тебя. Может, пить чай с сахаром любит твоя тетя, а не ты? Может, твоя настольная фраза на самом деле папина? А любимое с детства блюдо любимо тобой именно в мамином исполнении и на маминой кухне?

А ты любишь резать салат крупными кусками и спать голой? Или завтракать сидя на полу около разобранной кровати?

И я сейчас не про принято/положено в обществе/цивилизованными людьми и хорошими девочками.

Что любишь ты?

А потом, однажды, твой организм расскажет тебе, что если сейчас дать ему уснуть в семь вечера, он успеет восстановиться и не заболеет. Если вместо шоколадки налить ему воды, вот этой температуры, то окажется, что хотел он именно пить, а не всю плитку в час ночи.

А еще окажется, что твои желания снаружи связаны с тем, что внутри и физически, и духовно.

И, знаешь, что самое главное в этом кэп-монологе? Что если прислушиваться к себе, все это однажды станет не теорией от коуче-психолого-диетолого-докторов, а твоим персональным опытом. Проверенным и доказанным. И работающим.

И однажды ты начнешь говорить своими словами, а не чужими фразами. И думать своими мыслями. И чувствовать. И разрешишь быть себе собой, а другим — другими. И перестанешь вести диалог от лица других, а вслушаешься и услышишь.

Однажды…

А потом…
Ты отворачиваешься от часов, роняешь из рук вещи. Прижимаешь к себе клокочущую гневом голову чады. И стоишь. Долго стоишь. Прислушиваешься к своей тишине.

А потом…
Ты чувствуешь, как время исчезает. Как каждое мгновение начинает длится и наполнять.

А потом…
Чада затихает. Доверчиво упирается в тебя щекой. Крошечная, беззащитная, совсем недавно гневно отстаивающая свое право быть.

А потом…
Чада обнимает тебя. Нежно и доверчиво.
До глубины доверчиво.

И ты начинаешь знать, что такое счастье

Дети — прирожденные творцы: художники, поэты музыканты.

Просто нужно, чтобы в нужное время рядом оказался человек, который улыбнется и скажет: «Вау, какой ты молодчина!» И не будет сравнивать с Пушкиным и Репиным. И не будет корректировать рифмы и затыкать уши от случайных нот.

Тот, кто будет рядом верить, что ты — творец. Поддерживать твои маленькие шаги и направлять.
Тот, кому дали в детстве поверить, что он — может.
Тот, кто не боится ошибаться и умеет падать.

Мне очень нравится, что вокруг ЧадоЧудо такие люди есть. Мне очень нравится, что она пока верит. Что она может замереть перед красотой и выдавать на ходу стихи. Рисовать бесстрашно и придумывать, потому что придумывается.

Мне очень нравится, что я могу вовремя себя одернуть, когда хочется сравнить и исправить. Что можно иногда выдохнуть и творить рядом, не оглядываясь на авторитеты. Что мы учимся маленьким шагам и принятию себя. Что творчество — часть жизни, слитая с ней.

Марафон #долюбить
День пятый. С 4 до 7

Доросла до возраста чады.

Прислушиваюсь к ней. Она стала другой за эти дни. Внимательнее? Старше?

Я плохо помню свои с 4 до 7. Вообще плохо помню себя. Была ли я вообще? Или только сейчас прорезаю сковывавший лед и знакомлюсь с собой и с миром?

Внутренний ребенок насторожен. Слишком непривычны последние дни. Ключевым взрывается «а что так можно было?»

Вернуть гармонию внутрь, чтобы она воцарилась и снаружи.
Вглядываюсь в чаду.
Вглядываюсь в себя

Марафон #долюбить
День третий. Завершившийся

Я лежу тюленем на твоем плече. Я сняла маски и отпустила. Я выдохнула и разрешила быть. Еще не до конца, но настолько, чтобы шагнуть вперед.

Наверное, это просто выпавший снег все укрыл. Наверное, я вернулась. Или наоборот, вернулся ты. Сегодня я просто принимаю. И делаю шаг дальше

Марафон #долюбить
День третий. Длящийся

Я разрешаю.

Разрешаю себе пробовать неизвестное. Ошибаться и вставать. Ошибаться и пробовать еще. Падать и вставать.
Я разрешаю себе идти. Вперед. Назад. Вбок.

Я разрешаю себе говорить и молчать. Прислушиваться к чужому опыту и приобретать свой.

Я разрешаю себе быть неидеальной. Не уметь.

Я разрешаю себе не соответствовать. Общепринятым нормам, традициям, представлениям.

Я разрешаю себе быть собой.

Я принимаю себя любой. Странной и обычной. Хорошей и плохой. Истерящей и радующейся.

Я принимаю себя…

Третий день — он не только про «обнимашки». Он — про поддержку. Про то, что иногда нужно молча принять, не теоретизируя. Про то, что иногда нужна опора, а не опытное и авторитетное мнение. Про то, что человеку важно быть принятым безусловно. Про то, что человеку нужна база родом из детства.

Сегодня я принимаю себя

Марафон #долюбить
День третий. Нескончаемый

Дни в тему.

Нужны ли мы кому-нибудь другому, если даже самим себе не очень?

Продолжаю обнимать себя. Продолжает не получаться. Всплывает новое. Старое. Колом встает вспоминающее тело. Внутренний ребенок вырывается и не хочет быть обнятым, дообнятым.

Пробую вновь

Марафон #долюбить. День третий

А сегодня больно.
Надо научиться вычленять своих и чужих.
Надо разрешить своим контейнировать боль.
Довериться. Доверять.
Выплакать.
Научиться вставать.

Вместо всего — съеживаюсь клубочком и кричу. Рыдаю почти в голос.
Это не пройденное. Нужно еще. День. Неделю? Месяц?

Доверять. Своим. Падать, оплакивать, вставать и идти дальше. И знать, что «большой и сильный» обнимет, заберет боль и возродит силы.

А пока — клубочком и в голос.

Незалеченное.

Марафон #долюбить. День второй.

На десятой минуте неторопливо-протяжная мантра материнской младенческой речи входит куда-то под кожу и накрывает каким-то другим теплом.
Вслушиваюсь в звучание, продолжаю распевать гласные, фраза за фразой расправляя плечи.

А кто у нас тут такой красивый?
А у кого такие румяные щечки, яркие глазки, длинные реснички?

Взмахиваю в ответ.
И без зеркала вижу как иначе сияют «долюбленные» глаза…

Второй день — день доверия к миру. Базовое доверие к миру, у которого теперь не нужно брать подтверждение собственного существования.
Я есть не потому что меня отзеркаливает сейчас и наполняет своими болями каждый кому не лень . Я есть, потому что когда-то тогда меня отзеркалили, наполнив.

Отзеркаливаю саму себя. Наполняю.

Побыть мамой своего я очень непросто. Дни ворочаемых камней. Дни про себя