Все залайкано, откомменчено
Перепощено и замечено
На виду у всех, на слуху у всех
Виртуальный мир стал живей живых
Ни к чему теперь никому звонить
Говорить, любить и вживую жить
Мир удобен стал, никого в нем нет
Фейки, боты, спам создают контент

Опять это все надоело
Я вышла из царства теней
Мой мальчик, твоя Эвридика
Забыла, что нужен Орфей
С веслом и уже без оглядки
Босая по комьям камней
Ушла, все же будет в порядке
Зачем Эвридике Орфей
Без арфы, без плеч и сомнений
И легкость в отсутствие стен
Зачем же Орфей Эвридике
Зачем Эвридике Орфей…

9 зимний

Третий слет отдает привычностью. В сознании уже существует фраза «а помнишь», которая провоцирует сравнение, воспоминания и рассеянность внимания…

Утро. Перед глазами прошлый год с таким же весенним солнцем, которое утягивает в волшебную прогулку вместо пленарного заседания, и нынче, видимо, будет подобно. Туман стелется над Волгой, которую вижу мельком, в проеме между рядами домов. И голубое небо, в котором который день звучат птичьи весенние голоса.

Нарния. Знакомых лиц полтора. Обняться и дежурно рассказать, что все хорошо. Посмотреть на обедающую толпу. Выскальзываю из трапезной, чтобы не стоять над душой сердобольных братьев и сестр.

Под лекцию о технике аудитория погружается в гаджеты, всё удобнее разваливаясь в креслах и уступая желанию спать.

На первом ряду Юля привычно кивает головой. Лектор довольно отвечает на вопросы, слушая которые, я понимаю, что спали всё-таки не все, а умной молодежи действительно много, и что делаю среди них я, непонятно совершенно.

Так что, православие — это про радость? Давешнее открытие аудитории. Радость??? А как же? Далее по списку. Про радость.

Бегущий по лезвию. Фильм, с которого доброй половине зала надо было уйти после первых 6 минут, но все мужественно высидели полтора часа, пытаясь в финале найти смыслы и домыслы. Еще один такой, и я, пожалуй, перестану доверять выбор фильмов для моего просмотра православной братии…

День, посвященный техническому прогрессу, завершился оставив осадок, словно, не хватило ему ни сока, ни шейкера, а впрочем…
***
Отличия вер и храмов. Оно четко чувствуется, когда после остальных заходишь к нам. Мрачный притвор в котором суетится толпа, бабушки моют пол прямо под ногами, рядом очередь в регистратуру за свечами и требами, стены, заполненные иконами… Аромат ладана струится по храму и воздух плотен и наполнен… Ты ощущаешь, что здесь не про человека, вокруг тебя никто не носится, стараясь привести именно сюда… Но здесь живет дух, и после пустых, светлых, больших, красивых и бездушных христианских храмов, это чувствуется на уровне кожи даже… Мы не умеем миссионерить. И как милостив Бог, ведущий к себе вопреки нам…
Впрочем, и кирха, и костел увлекли неким. Отсутствием акцента на обрядовости, какой-то прозрачностью, вниманием к личности…
Мечеть. Сидим на зелёном ковре, слушаем имама и в голове рождается образ — мы не на разных берегах, мы на одном, просто лодки разные, а цель одна. Точно одна. И они становятся не какими-то там страшными мусульманами, а братьями.

На слете нужны паузы. Чтобы осмыслить и обсудить. Не потом в комментариях, а здесь и сейчас. Паузы приходится выбирать самостоятельно. Исчезаю из семинарии, чтобы встряхнуться, подумать и написать.
***
Всегда ли я критикую? Очи, направленные на негатив? А может, я не считаю свою хронику негативом? Желанием кого-то поругать… Просто некий срез между реальным действом и моими ощущениями от. Да, я расслабилась за последние годы и меня убивает семинарский чай. Да, я не могу об этом не сказать. Потому что поставить банально на столы чайник кипятка и разложить хотя бы чайные пакетики, наверное, не критично, но весьма порадует тех, кто не пьет сладкий напиток, именуемый здесь чаем. Или собрать на организацию на 100 рублей больше и поставить минералку, чтобы молодые головы не болели от жажды и не думали, где от семинарии ближайший магазин, в который в отсутствие перерывов все равно не успеешь. И т. д. Без остановки и без желания уязвлять. Просто давая обратную связь, чего не хватило, чтобы каждый следующий учитывал ошибки предыдущих.
Я не злая. Я люблю, когда хорошо. Когда люди на своем месте. Когда есть баланс для головы, сердца и тела. Когда ты не трясешься от холода из-за того, что бедных семинаристов приучают к аскезе. Когда дни сбалансированны по интересности и насыщенности.
Очень приятно всегда читать восторженное «ой спасибо, все так прекрасно». И какой выдержкой надо обладать, чтобы выслушать критику и использовать во благо…
Лирическое отступление)))
***
Молодежная миссия в интернете. Быть интересным и говорить о Христе. Успевать в мейнстримы. Быть первым. Быть образованным. Быть, а не трястись под столом от страха перед технологиями и изменениями. Как христианство успело из нового молодого вина, прорывающего старые посудины, превратиться в больного старичка-консерватора?
***
Гитара сменяет народников и я растекаюсь по креслу. Барды. Молодость. Детство, пропитанное Высоцким… Просто спасибо.
***
Православный апологет. Живая и чудная дискуссия, прерванная регламентом на полуслове (может, стоит планировать подобные разговоры не на 2 часа, а на подольше?). Вопросы веры, на которые мы сами не умеем отвечать. И не умеем не только в силу отсутствия знаний, а в силу неумения слушать — как часто ответы были не на вопрос, а потому, что я хочу так ответить)) А впрочем, правда, живо и интересно. И актуально.
***
Наверное, нужно быть добрее. Уврачевывать елеем милости наши несоответствия. Наверное, есть те, кто умеют своей любовью покрывать все и вся. Даже точно есть. Я знаю. И мне еще расти и расти. Наверное, можно не всегда сгоряча рубить… И настроить свое око только на хорошее и позитив. Можно. А мне горько. Горько, когда там, где можно наложить гипс и исцелить, говорят, да ладно, вы любите, смотрите, сколько целых конечностей осталось, хорошо же, радуйтесь. Радуюсь. Очень люблю эти оставшиеся конечности. Но и ту, которая нуждается в гипсе, тоже очень люблю. Может, иногда резко и больно, может кроме гипса там еще и операция требуется. Но здоровье иногда приходит через боль. И пока льется от умеющих врачующий елей, должен быть кто-то, иногда говорящий, что не туда льете милость свою, рана то, вот здесь…
О чем это я? Да застарелым делюсь. Своей болью. Своими мыслями. Как обычно, впрочем. Чего ради? Сама не знаю. Ведь и услышат. И объяснят… Что в свободной стране мы нынче сами себя заковываем в кандалы и кнут начальствующим подаем да место для порки поудобней подставляем. И никуда не уходит из нас рабское…

Неделя о Страшном суде. По мотивам проповеди

Мимо пройти, не обернувшись
И подойдя не обнять
Жизнь уменьшать в затонувшем
Якорь обматывая на костях
Просто и даже терпимо
Быстро закрыть глаза
Быстро пройти мимо
Просто прослушать слова
Просто не вытянуть взглядом
Просто не думать о них
Сколько усилий надо
Жизни в других сохранить
Преумножать и возделать
Руку подать, опереть на плечо
Как мы бываем ленивы
Как часто нам все равно
Злость, безразличье, безжалость
Крик не услышать, уйти
Что же такое осталось
В нас от сынов любви
Где мое сердце Отче
Кто оживит его
Дни с каждым годом короче
Сумерек полный мешок
Одр за стеною маячит
Все ли была суета
Где мое сердце прячет
Жизнь и любовь, где она
Только сходить в могилу
Час приближая ее
Отче, я не просила
Впрочем, не все ли равно
Буду ль дщерь Адама
Возделывать и хранить
Буду ли умноженьем
Жизни, любви, доброты?..

Наедине с чаем

Ты приходишь опять одна
Одиноко включаешь свет
За окном горит темнота
Электричества тусклый свет
Чайник фыркает и сопит
Он стремится наполнить чай
Заварить и тихо смотреть
Как чаинки танцуют вальс
Как чаинки бегут в тебя
Растворять одинокость жил
Растворять темноты печаль
Наполняться теплом любви

Где-то здесь потерялись стихи
И творящийся мир
Где-то здесь пролетали цветы
Усмиряя пыл
Где-то здесь мы боролись со злом
Уступая опять
Где-то здесь мы хотели в наш дом
Забывая шагать
Где-то здесь мы забыли творить
А ведь каждый творец
Где-то здесь начинаем любить
Будем жить

Перемены по списку

Среда. Очнувшаяся буниниада. Утро. Пустой невыспавшийся взгляд. Хочется смотреть в одну точку и сидеть. Так выглядят два часа, которые нужно было доспать. Но недоспалось. Пружинистые шаги меряют не по погоде мокрый асфальт. В воздухе четкая весна. Утреннее солнце резко сменилось туманом, но воздух, воздух весенен, птицы кружатся незимними стаями, небо другой высоты, другое все. Шаги меряют, а в голове выстукивает, хочу куда-нибудь. Хочу найти то, что захочется, ибо не хочется ничего — ни есть, ни пить, ни спать (это организм требует сна и прочего)…
И вечер оживает. Уложенными и без шапки волосами, дорогой, вымощенной фонарями, и сменой впечатлений, которой так не хватает зимами…
***
Вот эту ленточку надо, свадебную. ЧадоЧудо трудится в любимом цветочном. Помогает завязать букет, параллельно повергая в шок нас и смущая холостого дядечку. А чуда заигрывает и строит глазки. Так естественно, словно это часть ее существа. Существа маленькой женщины. И вновь всплывает за сегодня Смирительная рубашка Лондона, теперь с другой стороны, но не пора ли перечитать. А еще, думается, во всех ли нас оно было. В каждую ли заложено? И если в каждую, то где затерялось во мне? Почему нет этой непосредственности живого общения, без истерического смешка и желания провалиться сквозь землю, без моментальной зажатости, без… В общем, живое и естественное общение. Без желания понравиться тоже, кстати… Просто я женщина, он — мужчина. И для меня естественно улыбнуться ему и повергнуть в ступор, продолжая оставаться собой. Возродится ли, если было? Или наше детское навсегда хоронится, когда мы переступаем подростковую черту?..

Неделя продолжающихся истерик и упертого стремления измениться «по списку». Скрупулезное писание дел, и вычеркивание пункта за пунктом, и переписывание несделанного на в который раз на ненаступающее завтра…
***
Дух стен. Прислушиваюсь к камню, пытаясь доформулировать ощущения. Тепло и холод, приятие и родственность. Стены несут свою атмосферу и зданию, и людям, в нем находящимся.
Тепло православных храмов, пропитанных свечами и ладаном. Заходишь и чувствуешь себя дома в любом городе. Чопорность и чуждость человеческому духу стен нашей семинарии. Холод проникает дальше костей, и не физический, сковывает чувства и каменит лица. Чистота кирхи, величие костела… Зарисовки молодежного слета, начавшегося в пятницу и погрузившего в себя до кончика хвоста…

В твоих глазах застывают морщины
И зеркало уже от них не спасает
И хочется куда-то в детство
С бархатной кожей и счастливыми глазами
А впереди пыль и слякоть
Какого-то города, лишенного счастья
В нем все ненастоящее и полутенями
И где же мой город с живыми лесами
С живою травою, с живою душою
Лишь капли морщинок, лишь тень отголосков
Как вырвать из слякоти тело и душу
Как сбросить весь морок
Что липнет и вязнет, начав от морщинок
Пронзая всю сущность
Бросая тень в душу…

Мальчик — ветер в голове
Моя мелодия и мой танец
Крылья и ветер
В голове
Несущийся только вперед
И не важно
Что снова в лицо
Полощешь деревья и разметаешь горы
Ты мой полет
Музыка
Свет
Ветер
Куда ты снова спешишь

Я возьму толстый том из шкафа
Сяду спиной к стене
Буду читать до рассвета
С чашкой кофе в руке
Время листать страницы
Слушая внутренний джаз
И рисовать картины
И режиссируя спать
Строчки выплясывать будут
Мелом на белом листе
Воображеньем рисуя
Все растворивши во мне