У меня не хватает интонации для твоих слов
Я читаю тебя бесцветным страхом
Бесцветным голосом вывожу
Пугающе нейтральные фразы
Я не знаю ты счастлив или сердит
Рвешь и мечешь или радостен и спокоен
Переписочно-смайловый выжженный век
Лишенный интонаций и покоя

Слышишь, ангелы танцуют над домами
Под мелодию божественной любви
Крыльями пространство раздвигая
Смахивая скорбные черты
Руку дай, пойдем смотреть на звезды
Я тебе сегодня покажу
Свет, сквозь сотни лет рожденный
Чтоб тебя увидеть и уснуть

62-е ноября
Пора вперёд
Не стоит сани запрягать
Так хрупок лед
Не стоит начинать от дна
И без других
Протянем руки, господа
В тоннеле свет

Как важна прозрачность.
Прозрачность воздуха. Прозрачность мысли. Прозрачность человека.

Как важен исполнитель музыки. И его прозрачность.

Последние дни моего дома наполнены классикой. Если бы не звучало этих нот в моем пространстве, выжила бы?

Опираешься на звуки, выхваченные великими из движения вселенной. Отрывки звучащей мелодии Дома. Прозрачные звуки, сквозь которые — песня Отца…

И исполнители. Как важна не точность, а прозрачность. Не заслонять. Не позволять себе закрывать вселенное звучание. Не позволять себе вставать вперед. Отходить так, чтобы звучала музыка, сквозь которую — песня Отца.

Снег покрыл суету и боль
Можно сидеть у окна и считать облака
Можно варить ароматное вино и пить вдвоем
Можно слушать тишину шуршащих ночей
Здравствуй, зима, я тебя не ждала теперь
Мне бы еще с ноябрьской прозрачностью бежать вверх
Одеялом своим суету мою укрой
Буду с тобой ждать шумящей весны

— Гера, расскажи мне сказку!

Принцесса свернулась клубочком.
Ноябрь опадал звездами, кружил туманами.
Свечей становилось больше и чаще. Хруст листьев сменился на шепот. Пряность аромата — на прелость.

— Слушай, солнышко:
«Жила-была девочка. Она куталась в иголки и думала, что ее никто не любит. И думала, что если выставить иголок побольше, никто не заметит, какая она нежная.

А потом появился раненый дракон. Он выставлял иголки наружу и внутрь. Выскоблил сердце и душу. Боялся касаний. И ждал, что однажды кто-то дотронется по-настоящему…»

— А потом мы выдернули первые иголки, да, Гера?
Я просила сказку, а не быль.

— Ты моя сказка, девочка!

А ноябрь кутал звездами. И туманами…

Эпидемия тотальной нелюбви.

Некоторые товарищи становятся нам вовсе не-товарищами. Оставшиеся — тамбовскими волками /взглядывают искоса.

Мир боится убить объятиями, поэтому убивает ненавистью. Или безразличием.

От чего вы предпочтете умереть?
Или вы все еще хотите жить?

Когда из-под каждой маски на вас обрушиваются стрелы.
Когда оба лагеря фашистские.
Когда бесполезно быть на чьей-то стороне, ибо сторона одна — нелюбви.

И с каждым днем больнее от разговоров.
И с каждым днем завидуешь ушедшим.
И с каждым днем все меньше хочется говорить.

Терминология войны. Холодной войны. Диссиденты. Мы-они. Черное-белое.

Мы, конечно, белы и пушисты. А они — диссиденты и дезертиры, подрывники и сволочи.

Только вот «оних» с каждым днем становится все больше. А у «мы» все больше власти расстреливать на месте. И если однажды все мы станут оними, как оно будет — стоять расстрелянным? Смотреть в глаза расстрелянным? Идти с расстрелянными одним этапом?

Эпидемия тотальной нелюбви.
К вирусам привыкнем. Проходили.

К нелюбви бы не привыкнуть.

Мартовское облако подмигивает и дразнит.
Мы еще отноябрим свое.

А пока…

Нежно-нежные мчат под ветер.
Прижимаюсь теплее к тебе. Сердце устало от бурь. Душа — от ветра. Хочется просто тихо-тихо — к тебе.

С тобой.

Варить пряный глинтвейн. Накрывать на стол, за руки. Чтобы больше не.
За руки по квартире. За руки по улице. Чтобы больше не.

И подмигивать прозрачному небу. И любоваться затихающими деревьями. И слушать тишину друг друга. Вслушиваться в друг друга. И беречь. Нежно-нежно беречь.

Чтобы больше не…

Мы не выбираем времена.

Но можем выбрать оставаться человеком.

В час, когда ты превращаешься из младенца в отрока, когда становится чуть больше взрослых свобод и ответственностей, я желаю тебе выбирать оставаться человеком.

Когда вокруг боль, быть тем, кто ее уменьшает.
Когда вокруг зло, быть тем, кто сохраняет в себе огонек добра.
Когда вокруг оскудевшая любовь, быть тем, кто открыл сердце свое для Источника неиссякаемого.

Пусть каждый день будет — на глазах у Отца. А каждый шаг — Домой.

Скоро некого будет любить
Все уходят, нам тоже пора
Заметать сквозь взъерошенный снег
Те следы, что остыли вчера
Мы уйдем босиком сквозь луну
По дороге из прожитых звезд
И оставим на пряном столе
Листьев шепот и свежесть стихов