Два колеса свободы

Ты же слышишь меня,
Даже когда я лечу сам,
Даже когда сворачиваю на широкую дорогу,
Даже когда из зяблика мню себя орлом.
Даже когда…
На моих израненных крыльях
Не осталось живых мест,
Из тернистых путей выбираю самый колючий,
Но не самый прямой.
Ты видишь, как я хочу к Тебе,
Даже когда иду наоборот.
Даже когда…
Падаю и отвернувшись хочу лишь бежать,
Даже когда мрачнеющим взглядом пью литры вина,
Даже когда не хочу больше быть.
Я просто хочу отдать
СвободуТебе.
Просто хочу быть рядом здесь
И потом.
Просто хочу.
Домой.

Бродский блюз

Этот осенний блюз, Бродского голоса,
Где-то роняет джаз, рядом стучат небеса,
Этот осенний день матов и слишком чист,
Пущенная стрела лишь бумеранг, очнись,
По сторонам не смотри, внутрь заглядывать час,
Блюза осенний мотив, камни пора собирать,
Горы и ямы копать, двигаться все быстрей,
Бродского блюзовый джаз не замыкает корней

Белые платочки вместо листьев —
Это осень и зима под небом спорят —
То ли согласиться на единство,
То ли разбежаться по просторам.
Слякоть — промежуточные звенья
Между золотом и белизной природы.
Осень и зима под небом спорят —
То ли снегом нас укутать, то ли зноем…

Между будет и многоточиями

Пока базовые истины не выточены в гранит, я просто иду по этой неделе. Наполняю ее выбеганием из дома, сомнамбулическим желанием спать, истериками на пустом месте, поиском нового и путешествием к себе.
Итоги не пишутся, ибо итогов нет. Все, словно, в воздухе. А воздух наполнен ожиданием.
Хочется писать свое любимое «это потом я…» дальше в зависимости от. Но это загадочное «потом» пока слишком загадочно, чтобы писать. Поэтому паузы и многоточия. Кидания из стороны в сторону и поиск баланса. Внутреннего и внешнего. И постепенное, слоями складывающееся внутри, «будет». А что будет — увидим.

Продолжая параллельную вселенную

Остановка в пути
Можно просто смотреть
Звезд бескрай в тишине
И заполночный свет
Можно просто сидеть
Говоря не спеша
На коленях, обняв,
Не рушить, не начать.
Это полночь луны
И таинственный свет
Тишина синевы
Сине-черный рассвет
Ночь. На паузе мир
Мы вдвоем в тишине
Остановок гряда
Для других беспредел
На коленях сопеть
и уткнувшись в плечо
Просто молча смотреть
И вбирать тишину

Гул затих. Где мой дверной косяк?
Мне бы прислониться хоть на время,
Отстраниться посмотреть, понять,
Где же жизнь, а где лишь отраженье.
На подмостках гордости своей
Я еще не Гамлет и не трагик,
Я смотрю со сцены на людей,
Сцены, брошенной под их ногами.
Поза, жест, а дальше пустота,
Чувства умерли, не напитавшись краской
Где косяк, где дверь, хотя б стена —
Оттолкнуться и идти себе навстречу

Свет фар в конце тоннеля прогорел
Осталась темнота и лисий морок
Брести ощупывая стен звукоряды
Котенком утыкаясь в нечистоты
И ясно помня, что там будет свет
Пройдя прорваться сквозь пространство, время
И выбраться в свой радостный рассвет
И выбравшись довериться навеки

Ежик медленно бредет в тумане
Где-то море, люди, солнце, свежесть
Ежику уже его не надо,
но туман окутал бесконечность
Сбросить пелену и выйти к солнцу
Липкий морок оторвать от рук и морды
Ежик лишь хотел пройти насквозь мир
А не застревать в белесой липкой гуще
Где-то там есть звуки, свет и тени
Здесь лишь липкость и обманность бездыханья
Ежик выплывет на чьих-то добрых спинах
И прорвется к свету, разорвав туманность

Между осенью и весной

Аромат листвы припорошился снегом
Можно кутать нос в шарфы из шерсти
Сдабривать корицей грог горячий
Заворачивая в плед всю слякоть мысли
Снег окутывает суеты бытийность
Расставляет правильно акценты
До весны спокойные мотивы
Будут греть не заставляя мыслить

Безо’бразный день.
Это снег налипает на мысли.
Липкость старых чернил,
Бесконечность бессмысленных действий.
Под ногами аврал,
Эта снежная странная каша,
Непривычность похвал
И скользящие мысли. Однажды
Снег растает и будет весеннесть,
Обновление, перерожденье,
Растворенность и удивленность,
Недосказанность, недовлюбленность,
Недожизнь, недосмерть, недорадость,
Эта странно-весенняя сладость,
Эти странно-весенние мысли,
Что рождают осенние брызги