На мосту

Рассвет — это абсолютное да. Без выбора.

Рассвет наступает независимо от твоих решений. Ты можешь выбрать, встречать его или нет, быть с ним или нет. Но быть вне его ты не можешь.

4 утра. Мост. Небесный художник рисует на огромном полотне…

Сизые полосы прорезаются огненной лавой. Тонкая полоска рыжего льется наружу, через тонкую щель. А вокруг небо закутывается в розовый. Розоватая голубизна, розовый сизый. Лава зажигает облако над тоже розовым светом. И внезапный солнечный шарик прорывает окончательно сизь и выпрыгивает, заливая все…

4:30. Полтора часа назад будильник разорвал сон и решительно поднял. Хотелось завернуться потеплее и спать часов до 10. Вместо этого теплая куртка, рюкзак с термосом и мост — ближайшая точка встречи рассвета посреди города.

Сначала вокруг машины. Лодки. Промышленный шум города. Перекрываемый иногда птицами. А потом исчезают звуки. Исчезает все отвлекающее.

Остается только небо.

Даже ты сама растворяешься. Только небо, выплавляющее солнце.

Хочется кричать. Бежать. Рассвет — это не быть прежней. Солнце просыпается каждый день, чтобы ты становилась новой. Увидеть рассвет и остаться прежней нельзя. Он вымывает хмарь из сердца. Прорисовывает рыжие полосы по всему нутру.

Быть вне рассвета — нельзя.
В рассвете у тебя нет выбора.

Чайка

Где ты носилась, чайка?
Я искала твои следы
У моря,
Бросала рыбу на берег
И ходила крыльями по волнам.
Ты скучала, чайка?
Я выбросила эмоции в море
И выжила сама.
Чайка, как мне обнять тебя?
Забудь.
Мои крылья — иглами дикобраза
Вонзаются.

Черно-белым кадром легло полотно
Жизни
То ли раскрасить, то ли принять таким
По контрастным линиям и перекрестьям
Из черты в черту, из линии в проседь смотреть
Рассматривать
Переворачивать листья
Ловить переливы черно-белых изгибин
И верить, что спектр внутри черно-белых страниц

Вечерняя зарисовка

Ночное небо. Рассвет завтра. Сердце липко бьется резиновым мячиком. Кожа покрыта каменной чешуей.

Сегодня я — дракон, выключивший чувства и эмоции. Я не чувствую твоих прикосновений. Только знаю, что они — есть.

Небо в тучах. Белая полоска облака плывет перед лобовым стеклом. Фонарей нет. Только встречные фары прорезают пространство и растворяются в безлунности.

Липкий шарик монотонно сидит на одной ноте, пока мои пальцы бегут по твоему, сегодня живому, телу.

По лобовому стеклу стучат редкие мелкие капли. Дорога расходится бесконечной параллелью, выхватывая из небытия кусок белой разметки.

Сегодня я просто хочу обнимать. Сама. Аккуратно, чуть дотрагиваясь, чтобы не задеть своими камнями тонкое подкожье…

Так проходит прощание с городом, чьи дома выстроены серыми солдатами вдоль пустых улиц…

Убить героя

Нет, мы не были влюблены.

Просто изматывали друг друга. Ежедневно.

Я тянула его как коктейль. И он казался бесконечным. Бескрайним. Я готова была проводить рядом целые часы. Днем и ночью следила я за нашим сюжетом. Бережно листала его страницы, возвращалась назад и смаковала отдельные части.

Но вот эпилог.

Он высосал меня до дна. Обездвижил. Я хотела хлопнуть обложкой, но он начал звать меня. Он не отпускал. Тянул ко мне руки, превращающиеся в щупальца. Я начинала задыхаться в его объятиях. А он хотел жить. Он умолял остаться хотя бы на последней странице…

Я захлопнула книгу.

Он умер. Он там, между строк. В строчках. А я — на свободе…

Поход по ассоциациям

Рамка приоткрывает окно
Совесть саднит крылом недорезанным
Где-то стоит коньяк утренний
И настроение под стать ветру
Восьмигранный стакан
Раны лопаток
А за экраном
Вычурность пяток
Пляжей, людей
Осиянности счастьем
Пусть недалеким и временно пошлым
Фрукты, коктейль
Губы, попы, улыбки
Где-то коньяк за шторой осипшей
Лебедь сложился
И прерванным туром
Мягко слетел
Поцарапав фигуру
А за экраном живут и не тужат
Из силикона красивые губы
Все одинаковы — попы, прически
Яркие подписи
Ноздри в наколках
Ручка, блокнот
Так похоже на правду
Крылья зудят
Не дождавшись финала
Крылья зудят и не в силах прорезать
Каменность мысли и суетность тела

Между

Между ненаписанным и сказанным,
Между непридуманным и сделанным
Пропасть. Расстояние заказано,
И его не перейти, не перепрыгнуть.
Между да и нет живут столетья,
Между выдох-вдох живут века.
Если слишком долго куролесить,
То забудешь про дорогу к берегам.
То ли поздно, то ли бесполезно
Нет синиц, пропали журавли.
Между я и ты промчалась вечность,
Между я и ты исчезли журавли

Ныть

Точка на стене становится экраном, на котором бегут предыдущие дни.
Упираюсь в подушку зубами. И как мантру начинаю.

Меня никто не любит. Я нужна только в связи с выполняемыми функциями. Все хотят от меня чего-то для себя. И никто. Никто. НИКТО не спросит, что нужно мне, чем я живу, о чем мечтаю…

Всем нужно мое соответствие. Даже чуде. Ей нужна добрая мама. Не просто мама. А добрая, которая все понимает, делает и принимает. Всех остальных мам можно размазывать по стенке.

Дальше — больше.

Я нужна, чтобы посмотреть в интернет и изучить ситуацию на дорогах. Чтобы рассказать мне, в чем я неправа.

Нужна живая и отзывчивая. Независимо ни от чего.

Нужна… А впрочем, не нужна никому. Вот сейчас не смоги я соответствовать всем и вся и тут же исчезну из поля зрения большинства.

Я устала казаться и играть. Принимать провальные условия игры и соответствовать ожиданиям и требованиям. Устала вытаскивать колючки и защищаться. Я хочу мягких плеч и реальной поддержки. Не между делом на ходу спросить, как дела, и бежать дальше, а услышать, что дела не очень и нужно тепло человеческого внимания.

Я устала бесчувствовать в бесчувственном мире. Я хочу на ручки

Двойники

Он проснулся в семь. Неоновые цифры будильника над головой молчаливо звали в новый день.

На кухне сидела она. Точнее, сидел он сам. Если бы только оказался женщиной.
— Завтрак готов.
Сказала привычно, словно каждый день сидела здесь, пила апельсиновый сок с цветным салатом в прозрачной мисочке. Барные стулья, свет сквозь приглушённые жалюзи…

— Кофе будешь?
Он выходил из дома в 7:45. Минута в минуту каждое утро. 20 шагов прямо, поворот налево и еще полсотни, потом направо, ровно до зеленой двери. Звонок, бесшумная дверь. 8 часов в стеклянном офисе…

— Я буду разбавлять. Ты слишком продуман. Слишком пунктуален. Слишком во всем. Я буду твоей тенью и тобой. Чтобы ты стал иным.
Вытереть пот со лба. 7:44. Успеть побриться и позавтракать. Записаться к врачу на 16:40. Сфотографировать ее. Вдруг это галлюцинация.

— Да-да, я всего лишь галлюцинация.
Смеется. В глазах чертики. И лучики вокруг глаз. И веснушки. Сколько он изводил их. А ей идут. И эта небрежная поза… Лет двадцать назад он тоже смеялся.

— Это ты!
Тычет его в зеркальце. Такое же живое, как и она сама. Землисто-каменное отражение человека, продуманного до секунды…

— И это тоже!
А вот это интересней. С обложки журнала на него смотрит смеющийся мужчина. В глазах чертики. И веснушки. И заголовок. «Я меряю жизнь не минутами, а людьми».

— У тебя 24 часа, чтобы выбрать.

Настроение молчать

Абонент не доступен. Точка.
Я читаю строчка за строчкой
Твои буквы, фразы и ритмы
И тебе не могу ответить.
Я сижу и читаю строчки,
Буквы пляшут вокруг многоточий.
Тело выпито и пропало,
Как ботинок с потерянной парой,
Как цветок без воды и ухода,
Предложение без условий.
На экране мелькают строчки,
Я целую твои многоточья,
Обнимаю твою многословность.
И молчу, говорить слишком сложно