Это Пасха — Любви.

Обволакивающей и струящейся отовсюду. Словно мягкий рассеянный свет, проникающий в каждую пору. Сливочно-солнечный свет, когда ты не можешь точно сказать, где солнце, потому что оно везде, разлито по всему небу.

Радостная весть о воскресшем Христе пульсирует тонко в каждой ниточке тела.

ЧадоЧудо сопит, уткнувшись в меня. Служба в обнимку. Сквозь нежность. Иначе звучит все. Громкое ликование Воскресения вдруг становится стройным уверением вечной жизни. Не криком, наполняющим вселенную, а вестью, от которой не скрыться и не уйти.

Тишина и светлая грусть Страстной перетекает в заполняющую радость. Отовсюду. Как молния исходит от востока и видна бывает даже до запада…

Предпасхальное

Нынче принято подводить итоги поста. Говорить, что не удалось и что получилось. Поздравлять с грядущим, а где-то уже, совсем по-новогоднему, наступившим…

А мне не хочется итогов.

За эти дни и недели Господь вновь и вновь показывал, что умеет так обнимать, что все кости собираются и обрастают мясом. Так быть рядом, что мертвое оживает.

И день за днем все четче впечатываются в сердце последние слова Библии.

Ей, гряди, Господи!

Великий Четверг

Ихже око не виде и ухо не слыша, и на сердце человеку не взыдоша

Память перелить через край.

Стоим в пространстве, растворившем время. Горячий воздух пустыни оборачивается зимой и стоим у костра. Любиши ли Мя, Петре, паче сих? Ей, Господи, Ты вся веси. А пока — не знаю человека.

Память перелить, обновить.

Камо идеши, Чадо? Иду ли с Тобою, Чадо? Не молча мимоиди мене…
Пережимает где-то горло. Камо идеши, Чадо? Рефреном стучит в висках.

За два часа службы проходят сутки. Солнце успевает полукругом пройтись по иконам, свечи в руках оплавляются бережно. Тишина отрывок за отрывком спускается в глубину. Тишина начинается не в субботу. Она уже здесь. В память, перелитую, входит. Обновляет.

ЦСЯ

Я очень люблю церковнославянский язык.

Очень.

Он поэтичен и красив. В нем особая музыка и стройность. Его обороты и слова на всю строчку — ласкают слух и тешат глаз. Но все чаще мне хочется молиться на родном языке.

Среда. Читают канон. На русском. И я четко осознаю, что это сейчас про меня. Это мой плач и мои мысли. Мое покаяние и жажда бежать к Творцу.

Славянский канон — музыкален и красив. Я любуюсь словами, запинаюсь на синтаксисе, что-то перевожу для себя в процессе. Не молюсь — наслаждаюсь формой.

Я очень люблю церковнославянский язык.

Смотреть вязь его букв. Узнавать знакомое в незнакомом. Еще я люблю вязь глаголицы. Еще — картины импрессионистов… Люблю. Любоваться. Впитывать.

А говорить с Богом — на моем языке. Может, не таком красивом. Может, местами не таком поэтическом (я б поспорила, но мало ль). На своем. Том, на котором думаю. На котором не играю, а живу.

Предрождественское

Болящая надежда исцеляется только любовью,
Раны глубже, чем в сердце
Руки ее успокоят,
Смажут распятым елеем,
Милостью перевяжут.
В ясли приходит младенец
Мир исцелять сквозь распятье
Мир обнимать перекрестьем
Рук с невмещенной любовью.
Воздух роняет соцветья
Сорванных рваных покоев.
Мир исцелеет любовью,
Каплей росы на рассвете,
Созданной для свободы,
Пролитой на столетья.
Раны болящей надежды,
Раны пропитой свободы
Целятся только любовью,
Миру зашедшей под кожу

Ноты

Золотой дождь нот оседает крупными снежками, словно заморожен весь мир.

Ветер воет за окнами в такт песнопениям, а ты заворачиваешься в куртку и за снегом пытаешься рассмотреть солнце, которое точно за облаками.

Только бы долететь, крыльями коснуться надоблачного и вдохнуть солнечного ветра свободы. А за ним бескрай мира. И ноты. Ноты становятся дождем золотым.

Только бы долететь

ВиС 2018

Что такое вера и слово?

Это площадка для обмена, обучения и узнавания. Это нонстоп встреч, лекций, мастер-классов и круглых столов. Это шум самолетов над головой и пересыхающие слизистые. Это выбежать в лес и к воде на 10 минут и снова в залы и аудитории.

Это раз в два года питательного бульона. 72 часа на воплощение. И месяцы на осознание. Это люди с разных уголков РПЦ, которые на местах творят историю.

Это москвичи, которые умеют. И провинция, которая не допрыгнет. Не потому что глупая. Потому что между работать и жить выбирает жить. Не задумываясь. А работа — часть, но не вместо.

Вера и Слово. Фестиваль, которого ждешь. И после которого рвешься домой. В степной пронизывающий воздух, к Волге. Чаде. Своему ритму.

ВиС. До встречи.

Неотвеченный вызов

Твой вызов опять не принят.

Ты напрасно ждешь. Напрасно жаждешь обнять. Я отключила свой телефон и больше не жду звонков.

Но ты так терпелив и настойчив, что даже сквозь отключенную сеть прорываешься в мою жизнь неотвеченными звонками. Брошенными мыслями. Избитой совестью.

Если бы я могла убежать от тебя. Но ты везде. Твое терпение разламывает мое упрямство. Абонент вновь доступен. Звони. Вероятно, я вновь не приму, но буду знать, что ты рядом и ждешь.

Я однажды отвечу. Только б не опоздать.

Пасха

Пасхальная полунощница бесконечна. После многочасовых служб Страстной это самая бесконечная служба, которая занимает минут 20. Бесконечней ее только момент, когда погасили свет, стоят хоругвеносцы и из алтаря должно сейчас раздаться победное пение. Вот этот момент длится столько, что ты успеваешь почувствовать себя мироносицами и апостолами вместе взятыми, еще не знающими о воскресении, еще рыдающими, завернутыми в тишину субботы. В общем, прикоснуться окончательно. И из этой глубины победным громом, растерзающим тьму и смерть, вдруг начинается «Воскресение Твое Христе Спасе»… Момент, в который очень четко звучит последующее — где твое смерте жало.
И бежит крестный ход. Даже когда идет не торопясь, все равно бежит, стремясь охватить всю вселенную этой радостной вестью…

За последнюю неделю я столько раз коснулась Божественной Любви, что даже не верится. Господь, идущий навстречу, несущий на руках, щедро одаривающий… И остается только благодарить. Каждое мгновение.
Удивительный пост, удивительный финал поста. Удивительная радость поста. И Воскресение.

9 зимний

Третий слет отдает привычностью. В сознании уже существует фраза «а помнишь», которая провоцирует сравнение, воспоминания и рассеянность внимания…

Утро. Перед глазами прошлый год с таким же весенним солнцем, которое утягивает в волшебную прогулку вместо пленарного заседания, и нынче, видимо, будет подобно. Туман стелется над Волгой, которую вижу мельком, в проеме между рядами домов. И голубое небо, в котором который день звучат птичьи весенние голоса.

Нарния. Знакомых лиц полтора. Обняться и дежурно рассказать, что все хорошо. Посмотреть на обедающую толпу. Выскальзываю из трапезной, чтобы не стоять над душой сердобольных братьев и сестр.

Под лекцию о технике аудитория погружается в гаджеты, всё удобнее разваливаясь в креслах и уступая желанию спать.

На первом ряду Юля привычно кивает головой. Лектор довольно отвечает на вопросы, слушая которые, я понимаю, что спали всё-таки не все, а умной молодежи действительно много, и что делаю среди них я, непонятно совершенно.

Так что, православие — это про радость? Давешнее открытие аудитории. Радость??? А как же? Далее по списку. Про радость.

Бегущий по лезвию. Фильм, с которого доброй половине зала надо было уйти после первых 6 минут, но все мужественно высидели полтора часа, пытаясь в финале найти смыслы и домыслы. Еще один такой, и я, пожалуй, перестану доверять выбор фильмов для моего просмотра православной братии…

День, посвященный техническому прогрессу, завершился оставив осадок, словно, не хватило ему ни сока, ни шейкера, а впрочем…
***
Отличия вер и храмов. Оно четко чувствуется, когда после остальных заходишь к нам. Мрачный притвор в котором суетится толпа, бабушки моют пол прямо под ногами, рядом очередь в регистратуру за свечами и требами, стены, заполненные иконами… Аромат ладана струится по храму и воздух плотен и наполнен… Ты ощущаешь, что здесь не про человека, вокруг тебя никто не носится, стараясь привести именно сюда… Но здесь живет дух, и после пустых, светлых, больших, красивых и бездушных христианских храмов, это чувствуется на уровне кожи даже… Мы не умеем миссионерить. И как милостив Бог, ведущий к себе вопреки нам…
Впрочем, и кирха, и костел увлекли неким. Отсутствием акцента на обрядовости, какой-то прозрачностью, вниманием к личности…
Мечеть. Сидим на зелёном ковре, слушаем имама и в голове рождается образ — мы не на разных берегах, мы на одном, просто лодки разные, а цель одна. Точно одна. И они становятся не какими-то там страшными мусульманами, а братьями.

На слете нужны паузы. Чтобы осмыслить и обсудить. Не потом в комментариях, а здесь и сейчас. Паузы приходится выбирать самостоятельно. Исчезаю из семинарии, чтобы встряхнуться, подумать и написать.
***
Всегда ли я критикую? Очи, направленные на негатив? А может, я не считаю свою хронику негативом? Желанием кого-то поругать… Просто некий срез между реальным действом и моими ощущениями от. Да, я расслабилась за последние годы и меня убивает семинарский чай. Да, я не могу об этом не сказать. Потому что поставить банально на столы чайник кипятка и разложить хотя бы чайные пакетики, наверное, не критично, но весьма порадует тех, кто не пьет сладкий напиток, именуемый здесь чаем. Или собрать на организацию на 100 рублей больше и поставить минералку, чтобы молодые головы не болели от жажды и не думали, где от семинарии ближайший магазин, в который в отсутствие перерывов все равно не успеешь. И т. д. Без остановки и без желания уязвлять. Просто давая обратную связь, чего не хватило, чтобы каждый следующий учитывал ошибки предыдущих.
Я не злая. Я люблю, когда хорошо. Когда люди на своем месте. Когда есть баланс для головы, сердца и тела. Когда ты не трясешься от холода из-за того, что бедных семинаристов приучают к аскезе. Когда дни сбалансированны по интересности и насыщенности.
Очень приятно всегда читать восторженное «ой спасибо, все так прекрасно». И какой выдержкой надо обладать, чтобы выслушать критику и использовать во благо…
Лирическое отступление)))
***
Молодежная миссия в интернете. Быть интересным и говорить о Христе. Успевать в мейнстримы. Быть первым. Быть образованным. Быть, а не трястись под столом от страха перед технологиями и изменениями. Как христианство успело из нового молодого вина, прорывающего старые посудины, превратиться в больного старичка-консерватора?
***
Гитара сменяет народников и я растекаюсь по креслу. Барды. Молодость. Детство, пропитанное Высоцким… Просто спасибо.
***
Православный апологет. Живая и чудная дискуссия, прерванная регламентом на полуслове (может, стоит планировать подобные разговоры не на 2 часа, а на подольше?). Вопросы веры, на которые мы сами не умеем отвечать. И не умеем не только в силу отсутствия знаний, а в силу неумения слушать — как часто ответы были не на вопрос, а потому, что я хочу так ответить)) А впрочем, правда, живо и интересно. И актуально.
***
Наверное, нужно быть добрее. Уврачевывать елеем милости наши несоответствия. Наверное, есть те, кто умеют своей любовью покрывать все и вся. Даже точно есть. Я знаю. И мне еще расти и расти. Наверное, можно не всегда сгоряча рубить… И настроить свое око только на хорошее и позитив. Можно. А мне горько. Горько, когда там, где можно наложить гипс и исцелить, говорят, да ладно, вы любите, смотрите, сколько целых конечностей осталось, хорошо же, радуйтесь. Радуюсь. Очень люблю эти оставшиеся конечности. Но и ту, которая нуждается в гипсе, тоже очень люблю. Может, иногда резко и больно, может кроме гипса там еще и операция требуется. Но здоровье иногда приходит через боль. И пока льется от умеющих врачующий елей, должен быть кто-то, иногда говорящий, что не туда льете милость свою, рана то, вот здесь…
О чем это я? Да застарелым делюсь. Своей болью. Своими мыслями. Как обычно, впрочем. Чего ради? Сама не знаю. Ведь и услышат. И объяснят… Что в свободной стране мы нынче сами себя заковываем в кандалы и кнут начальствующим подаем да место для порки поудобней подставляем. И никуда не уходит из нас рабское…