Неотвеченный вызов

Твой вызов опять не принят.

Ты напрасно ждешь. Напрасно жаждешь обнять. Я отключила свой телефон и больше не жду звонков.

Но ты так терпелив и настойчив, что даже сквозь отключенную сеть прорываешься в мою жизнь неотвеченными звонками. Брошенными мыслями. Избитой совестью.

Если бы я могла убежать от тебя. Но ты везде. Твое терпение разламывает мое упрямство. Абонент вновь доступен. Звони. Вероятно, я вновь не приму, но буду знать, что ты рядом и ждешь.

Я однажды отвечу. Только б не опоздать.

Пасха

Пасхальная полунощница бесконечна. После многочасовых служб Страстной это самая бесконечная служба, которая занимает минут 20. Бесконечней ее только момент, когда погасили свет, стоят хоругвеносцы и из алтаря должно сейчас раздаться победное пение. Вот этот момент длится столько, что ты успеваешь почувствовать себя мироносицами и апостолами вместе взятыми, еще не знающими о воскресении, еще рыдающими, завернутыми в тишину субботы. В общем, прикоснуться окончательно. И из этой глубины победным громом, растерзающим тьму и смерть, вдруг начинается «Воскресение Твое Христе Спасе»… Момент, в который очень четко звучит последующее — где твое смерте жало.
И бежит крестный ход. Даже когда идет не торопясь, все равно бежит, стремясь охватить всю вселенную этой радостной вестью…

За последнюю неделю я столько раз коснулась Божественной Любви, что даже не верится. Господь, идущий навстречу, несущий на руках, щедро одаривающий… И остается только благодарить. Каждое мгновение.
Удивительный пост, удивительный финал поста. Удивительная радость поста. И Воскресение.

9 зимний

Третий слет отдает привычностью. В сознании уже существует фраза «а помнишь», которая провоцирует сравнение, воспоминания и рассеянность внимания…

Утро. Перед глазами прошлый год с таким же весенним солнцем, которое утягивает в волшебную прогулку вместо пленарного заседания, и нынче, видимо, будет подобно. Туман стелется над Волгой, которую вижу мельком, в проеме между рядами домов. И голубое небо, в котором который день звучат птичьи весенние голоса.

Нарния. Знакомых лиц полтора. Обняться и дежурно рассказать, что все хорошо. Посмотреть на обедающую толпу. Выскальзываю из трапезной, чтобы не стоять над душой сердобольных братьев и сестр.

Под лекцию о технике аудитория погружается в гаджеты, всё удобнее разваливаясь в креслах и уступая желанию спать.

На первом ряду Юля привычно кивает головой. Лектор довольно отвечает на вопросы, слушая которые, я понимаю, что спали всё-таки не все, а умной молодежи действительно много, и что делаю среди них я, непонятно совершенно.

Так что, православие — это про радость? Давешнее открытие аудитории. Радость??? А как же? Далее по списку. Про радость.

Бегущий по лезвию. Фильм, с которого доброй половине зала надо было уйти после первых 6 минут, но все мужественно высидели полтора часа, пытаясь в финале найти смыслы и домыслы. Еще один такой, и я, пожалуй, перестану доверять выбор фильмов для моего просмотра православной братии…

День, посвященный техническому прогрессу, завершился оставив осадок, словно, не хватило ему ни сока, ни шейкера, а впрочем…
***
Отличия вер и храмов. Оно четко чувствуется, когда после остальных заходишь к нам. Мрачный притвор в котором суетится толпа, бабушки моют пол прямо под ногами, рядом очередь в регистратуру за свечами и требами, стены, заполненные иконами… Аромат ладана струится по храму и воздух плотен и наполнен… Ты ощущаешь, что здесь не про человека, вокруг тебя никто не носится, стараясь привести именно сюда… Но здесь живет дух, и после пустых, светлых, больших, красивых и бездушных христианских храмов, это чувствуется на уровне кожи даже… Мы не умеем миссионерить. И как милостив Бог, ведущий к себе вопреки нам…
Впрочем, и кирха, и костел увлекли неким. Отсутствием акцента на обрядовости, какой-то прозрачностью, вниманием к личности…
Мечеть. Сидим на зелёном ковре, слушаем имама и в голове рождается образ — мы не на разных берегах, мы на одном, просто лодки разные, а цель одна. Точно одна. И они становятся не какими-то там страшными мусульманами, а братьями.

На слете нужны паузы. Чтобы осмыслить и обсудить. Не потом в комментариях, а здесь и сейчас. Паузы приходится выбирать самостоятельно. Исчезаю из семинарии, чтобы встряхнуться, подумать и написать.
***
Всегда ли я критикую? Очи, направленные на негатив? А может, я не считаю свою хронику негативом? Желанием кого-то поругать… Просто некий срез между реальным действом и моими ощущениями от. Да, я расслабилась за последние годы и меня убивает семинарский чай. Да, я не могу об этом не сказать. Потому что поставить банально на столы чайник кипятка и разложить хотя бы чайные пакетики, наверное, не критично, но весьма порадует тех, кто не пьет сладкий напиток, именуемый здесь чаем. Или собрать на организацию на 100 рублей больше и поставить минералку, чтобы молодые головы не болели от жажды и не думали, где от семинарии ближайший магазин, в который в отсутствие перерывов все равно не успеешь. И т. д. Без остановки и без желания уязвлять. Просто давая обратную связь, чего не хватило, чтобы каждый следующий учитывал ошибки предыдущих.
Я не злая. Я люблю, когда хорошо. Когда люди на своем месте. Когда есть баланс для головы, сердца и тела. Когда ты не трясешься от холода из-за того, что бедных семинаристов приучают к аскезе. Когда дни сбалансированны по интересности и насыщенности.
Очень приятно всегда читать восторженное «ой спасибо, все так прекрасно». И какой выдержкой надо обладать, чтобы выслушать критику и использовать во благо…
Лирическое отступление)))
***
Молодежная миссия в интернете. Быть интересным и говорить о Христе. Успевать в мейнстримы. Быть первым. Быть образованным. Быть, а не трястись под столом от страха перед технологиями и изменениями. Как христианство успело из нового молодого вина, прорывающего старые посудины, превратиться в больного старичка-консерватора?
***
Гитара сменяет народников и я растекаюсь по креслу. Барды. Молодость. Детство, пропитанное Высоцким… Просто спасибо.
***
Православный апологет. Живая и чудная дискуссия, прерванная регламентом на полуслове (может, стоит планировать подобные разговоры не на 2 часа, а на подольше?). Вопросы веры, на которые мы сами не умеем отвечать. И не умеем не только в силу отсутствия знаний, а в силу неумения слушать — как часто ответы были не на вопрос, а потому, что я хочу так ответить)) А впрочем, правда, живо и интересно. И актуально.
***
Наверное, нужно быть добрее. Уврачевывать елеем милости наши несоответствия. Наверное, есть те, кто умеют своей любовью покрывать все и вся. Даже точно есть. Я знаю. И мне еще расти и расти. Наверное, можно не всегда сгоряча рубить… И настроить свое око только на хорошее и позитив. Можно. А мне горько. Горько, когда там, где можно наложить гипс и исцелить, говорят, да ладно, вы любите, смотрите, сколько целых конечностей осталось, хорошо же, радуйтесь. Радуюсь. Очень люблю эти оставшиеся конечности. Но и ту, которая нуждается в гипсе, тоже очень люблю. Может, иногда резко и больно, может кроме гипса там еще и операция требуется. Но здоровье иногда приходит через боль. И пока льется от умеющих врачующий елей, должен быть кто-то, иногда говорящий, что не туда льете милость свою, рана то, вот здесь…
О чем это я? Да застарелым делюсь. Своей болью. Своими мыслями. Как обычно, впрочем. Чего ради? Сама не знаю. Ведь и услышат. И объяснят… Что в свободной стране мы нынче сами себя заковываем в кандалы и кнут начальствующим подаем да место для порки поудобней подставляем. И никуда не уходит из нас рабское…

Вавилонские реки

Я стою на коленях. Плитка прожигает льдом. А время стало точкой. В которой есть сейчас, есть десятки предыдущих «на реках вавилонских», слышанных ранее, есть псалом Давида, есть события, о которых он поет, расшифровка текста и много чего еще, есть в точке. И в этой точке есть я, время внутри которой замерло и стало иным, замедленным настолько, что каждый звук кажется бесконечным, и в каждом звуке успевает пройти много столетий…

Это образ. Он картинкой возникает в начале службы, пишется и исчезает. А правда, начинается спустя минут 30. Когда ноющие какой-то застарелой, но сильной болью, колени складываются в поклоне и дрожа замирают, пока хор, неторопливо, но колюче, выводит «реки», а в голове привычный суетный сонм, не имеющий ничего общего с образом точек, времени, дыхания эпох. И все же… Слова, вполуха пробегающие мимо, трогают за внутренности отвыкшего чувствовать сердца, трогают, растворяются и лишь мелодия продолжает тонко звучать внутри. Тамо седохом и плакахом…

Одиночество пастыря. Зарисовка

Как видение проскальзывает мгновенно, но остается занозой внутри.
Крещение. Толпа нарядных людей с малышом в центре внимания. Пять минут, десять, полчаса. Толпа подустает, приближается кульминация. Вот малыша вынимают из купели и бегут успокаивать. Всей наряженной толпой.
А священник остается один. Предстоит, лишившись всей, пусть полумолящейся, опоры за спиной. Предстоит совсем один, взяв на свои плечи ответственность сейчас за этого малыша. Каждым произносимым словом ведя его путем Христа, показывая, что жизнь отныне будет восхождением на свою Голгофу…
Не так ли иногда одинок Бог в своем желании спасти потерявшихся нас?..

Демисезонный слет. Хроника

Андрей Ткачев. В чем секрет проповедника, собирающего полные залы, с людьми, сидящими в проходах на полу, толпящимися в дверях, штурмующими стены? Говорить то, о чем все знают. И говорят друг с другом, когда хочется почесать языком о других. А ты сидишь с микрофоном и с правильным акцентами повторяешь прописные истины. И ты — бог и царь аудитории. Можно орать стадионам и собирать аплодисменты. И аудитория согласно кивает, подцокивает языками: даааа, ты прав.

Немцев. Думать. О Христе. Евангелии. Литературе. И обязательно переслушать то, что он говорил. Спокойно. Без фотоаппарата и духоты. Размышляя над смыслами.

Бондаренко. Картинка с чаем никуда не исчезает. Вечер. Плед и чай. И тихий разговор. Профанное и сакральное. Мещанское сознание не терпит диссонанса. Понял значит завершил… И параллельно всему пишется. С ломаной рифмой, сбивающейся на следующие мысли, оставляя внутри следы для размышлений. Ради этого здесь…

Я оставляю фотоаппарат. Хочется слушать. Целиком. Стихи. Звучащее слово будит родное. Серебряный век. Который люблю в той цепочке — джаз, оливки… Серебряный век. В него окунаешься как в родную стихию. Блок. Гумилев. Цветаева. Мандельштам. Бродский. Стонущий голос выпевает слова, переворачивает внутренности…

День един. Хороший весьма…

***

Утро деревянной Самары, которая уходит. Мы перемещаемся по домам с вековой историей, смотрим на остатки резьбы, слушаем небанального экскурсовода. Так начинается день второй.

8 вечера. Голова гудит. Впереди два мероприятия. И надо думать. И ещё бы подержать лицо. Но оно потерялось. После расслабленного лета чересчур насыщенная программа. День бесконечен. Было ли утро уже не помнится.

Из впечатлений помнится, что было интересно. Много интересного.
Классически блистательный Крейдич.
Бывший протестантский пастор, вернувшийся (хочется говорить именно вернувшийся) в православие.
Мотобратия во Христе, с которыми все фотографируются как с обезьянками и которые делают круг по площадке с флагом клуба.
Средневековая кухня, интересная и вкусная (впрочем, судя по описанию остальных блюд, это просто балуют нас).
О. Максим, человек, возле которого светло.

И вот вечер. Еще один о. Максим, заклинательные практики в контексте Литургии.
И на закуску разговор о стереотипах. Стереотипы церкви, о церкви, о нас. Можно ли с ними бороться? Или вспомнить, что все мы — клеточки живого организма Тела Христова? И начать лечить. Себя в первую очередь. Вырабатывая иммунитет и оздоравливая окружающих?

***

Для чего нужен молодежный слет? Почему я, бросив все, третий день посвящаю душным залам и напряжению мозгов? Чтобы оживали люди. Те, которые благодаря интернету, кажутся близкими, здесь обретают плоть. Становятся настоящими. Люди фейсбука и контакта, оказывается, живут на самом деле. Увлечены разными темами, обладают своей тонкостью и жестикуляцией, мимикой и ароматом. Живые люди рядом с тобой…

Чтобы человек стал родным нужно провести с ним рядом несколько дней. С утра до позднего вечера, день за днем, рука об руку. И люди слета становятся частью твоей жизни. И хочется не сухо здороваться, а обнимать каждого. И радоваться каждому. И ощущать себя целым с ними.

Третий день. День выдоха и ностальгии, рефлексии. Музыки. Вечер памяти. Памяти? Да нет же, вот он, совсем рядом. С нами. И с ним тепло.

***

Подвешенная тишина четвертого дня. День тишины. Размышлений. Многоточий. А начинается все с литургического утра. Тихого о. Максима. Проскомидии в двух шагах от меня. Так близко, что впервые полностью ощущаешь себя участником Богослужения, а не зрителем и хроникером.

Чайка. Дети. Дети-чайки. Перевоплотившиеся на каком-то метафизическом уровне. В каждой чайке есть частичка любви. Многоточие

ХРИСТОС ВОСКРЕСЕ!

Итак вы выйдете с весельем и будете провожаемы с миром; горы и холмы будут петь пред вами песнь, и все дерева в поле рукоплескать вам.
Вместо терновника вырастет кипарис; вместо крапивы возрастет мирт; и это будет во славу Господа, в знамение вечное, несокрушимое (Ис 55, 12-13)

Радостным колокольным звоном несется в ночи весть о Воскресении Христа. Ночь, в которую мы становимся едины в своей радости. Радости детей, спасенных от смерти своим любящим Родителем. «Смерть! где твое жало?! Ад! где твоя победа?!» – вопрошает Златоуст – и мы ликуем, зная, что отныне спасены Любовью Христа.
Как важно нам с вами научиться доверять своему Богу. Перестать всего бояться и загонять самих себя в клетку, решая переждать в ней бури и нестроения.
На дворе 2017 год, и сколько уже пролилось опасений, предсказаний, анализов – не будет ли повторений, выживем ли? Выживем, ибо находимся в руках Божиих.
«Сыне, даждь Ми твое сердце», разреши войти в Твою жизнь и расставить всё по местам. Научись доверять и перестань думать, будто ты управляешь этим миром. «Мои мысли — не ваши мысли, ни ваши пути — пути Мои, говорит Господь. Но как небо выше земли, так пути Мои выше путей ваших, и мысли Мои выше мыслей ваших». Бога нельзя предугадать, Ему можно только доверять и верить. И в пасхальные дни так легко этому научиться, ведь в каждом из нас звучит радостная весть Воскресения Христова и Спасения нашего.

ХРИСТОС ВОСКРЕСЕ!
ВОИСТИНУ ВОСКРЕСЕ!

Светлое радио штрихами зарисовок

Зашкаливающая атмосферность мероприятия от радио Вера в зале Loft.
Неторопливые разговоры приглашенных под вежливый кофе. Живая музыка чуднейшей виолончели. Всё в стиле, духе и хорошо. Руководитель встречает лично почти всех. И понятно, что заинтересован в мероприятии больше приглашенных. И помнит нужных лиц в лицо. Широко здоровается с отцами, предельно вежлив с прочими…

Оживающие люди соцсетей проскальзывают перед взором. Доставать фотоаппарат не хочется, благо официальный фотограф наличествует. Не покидающее ощущение дежавю. Где я видела этих людей? Москвичей на ВиС. А наших? Некоммерческие организации, фонды, кто-то еще… Откуда возникают они в памяти?

Разумеется, в 11 никто не начинает. Православная традиция опаздывать и здесь не остается без внимания.
В своем ярком хулиганском наряде я на удивление вписана в нынешнюю атмосферу. Сижу и четко осознаю преувеличенность своей значимости. Сливаюсь с интерьером и все-таки не остаюсь незамеченной, как и положено моему теперешнему внешнему виду, вытаскивающему меня из толпы. И вот уже строчу положенные три текста: неофициальный, официальный, полуофициальный…

Радуют улыбающиеся лица москвичей, презентующих «светлое» радио. И так не вяжется со всем этим самарская мрачность организатора действа. Срывающегося в протокольные улыбки, но четко контролирующего, чтобы все по плану и по-православному… Удивителен этот контраст мрачного модератора и улыбающихся москвичей. Вот он берет слово, нагнетает атмосферу: кризис, духовные проблемы, отсутствие нравственности. Наше дело правое. Далее по тексту. Словно, он и цели радио озвучивает как-то иначе, на свой мрачный лад. И сразу градус атмосферы от «вау, какие же вы молодцы» уходит в «блииин, как же все плохо».

Набросок впечатлений… Неофициальных и непротокольных, которые быстро строчатся по ходу действа, перемежаемые легкой усмешкой.

На посту

Конец недели. Измотанность непривычного образа жизни. Не хочется ничего. Точнее, хочется. Вернуться к «нормальной» жизни, когда ты не встаешь ежедневно перед бытийными вопросами своего существования, когда ты не встраиваешься постоянно в тему покаяния, когда ты не… А впрочем, ведь нормальной жизнью православного христианина должно быть именно это. Постоянное стояние перед лицом Божиим, задавание неудобных вопросов и поиск ответов. Ты словно постоянный часовой на посту. И это бесконечно изматывает, тем более с непривычки. Старая шкура не хочет сбрасываться, коростой прилипая к каменной душе. Ты, вроде, на какие-то миги видишь по-другому и снова возвращаешься в прежнее состояние. Впрочем, как и всегда. Только сейчас, когда все внимание фокусируется вокруг, ты видишь это с удивительной четкостью и становишься противным сам себе. «Откуда начну плакать, окаянная душе моя» и «Камо пойду от Духа Твоего». И все время хочется куда-то пойти…

Поднимаю глаза. «Господи, правда, можно?» И сердце ускоряет бег в разы. Можно? Люби Бога и делай, что хочешь? Правда? Каков критерий твоего движения в верном направлении?
***
Первая полноценная Литургия Великого поста. Вереница людей идет не торопясь к Причастию и отходит с другими глазами. Словно начинает струиться во взгляде жизнь и радость, и весь храм заполняется этой радостью людей, соединившихся с Богом. Тишина и спокойствие ненадолго спускаются внутрь меня, и словно растворяюсь…

Неделя, полностью пропитанная храмом, бесконечными службами, какими-то текстами, которые пишутся, наговариваются, на ходу на диктофон, потому что переполняют и их хочется выплеснуть.
***
Буквально за руку меня приводят на массаж. Неумение и нежелание помогать своему организму иногда выходит боком, и я по-настоящему радуюсь, когда кто-то берет эти заботы на себя, главное не навязывать)) просто взял в охапку, принес, поставил, сам все рассказал — и не трогайте меня, пожалуйста, странными вопросами, болит ли что-то. Наверное, да. А может и нет… Обычно именно так я выношу мозг врачам, до которых таки решила дойти. Вот и на этот раз, за руку, к массажисту. Который смотрит на спину. Ужасается. И начинает рассказывать: вот от этого позвонка болит сердце, от этого — глаза, от этого — почка…. Он не спрашивает — утверждает, одновременно продолжая массаж, несмотря на мои вскрики и стоны (в скобках замечу, что моя спина этих дней чувствует себя намного лучше, чем месяц назад, так что ой).
***
Каким-то непонятным образом вклиниваю в эти дни еще и приготовление косметики, с любовью смешивая масла и воски, наслаждаясь процессом и радуясь результату. В эти минуты чувствуешь себя мини-творцом, и всякий раз хочется отойти от рецептов, добавить что-то новое, попробовать еще сочетание, еще аромат, еще текстуру… И иногда уступаешь себе и радуешься верному шагу…

О роде неверный

«Поэтому, дорогие братья и сестры, давайте будем хорошими. Чтобы и Отец наш Небесный, и Царица Небесная радовались за нас, что мы у Них такие послушные» Занавес… Натыкаюсь случайно на проповедь одного из самарских священников. Цепляю взглядом — мы должны стать хорошими для Бога. Ломаюсь и вопрошаю: должны ли? Можно ли стать для Бога хорошим? А как же «раби неключими есмы: яко, еже должни бехом сотворити, сотворихом»? А если плохие, то не нужны Богу? И если не нужны, то зачем тогда всё вообще?
«Хорошие для Бога»… Цитата не точная, но смысл выловился такой. Но ведь даже я могу иногда свое чадо, непослушное и вредное, любить и принимать. А Небесный Отец??? И это не в оправдание, конечно… Но только стать «хорошим и послушным для Бога»… а для других? Или маски менять и двойной жизнью жить? Ох сколькое всколыхнулось…

Пальцы торопливо бегут по клавиатуре, пропуская в спешке буквы. Уже второй день не дышит нос, подхрипывает горло и третья служба за два дня с уже сипящим скорым голосом, в который раз начинающим «Святый Боже, Святый Крепкий…» — бесконечное количество раз, словно рефрен службы. И знакомые слова вновь трогают «Камо пойду от Духа Твоего и от лица Твоего камо бежу…» — слова, которые глухо вонзаются в недоверчивое сердце. Как просто было бы произнести их и оставить все, как есть. Но не получается. Они прожигают. Как услышав их, можно не доверять Богу? Не отдавать Ему свою жизнь, веря, что она в Его руках… «И тамо бо рука Твоя наставит мя и удержит мя десница Твоя…» — мир, пронизанный Божиим присутствием. Нет ничего вне Его ведения. И ноты недоверия продолжают сжимать сердце. И многочисленные «а вдруг» продолжают повергать в уныние. Не слишком ли быстро забываются слова?

Удивительный дневник поста. Удивительное желание писать почти постоянно, делясь тем, что происходит внутри, обнажая внутренности, выворачивая их перед общиной читателей. Быть может, раз ушла у нас практика совместных исповедей, это какой-то ее отголосок? Готова ли община сегодня брать на поруки нерадивого своего члена? Нести тяготы другого, постоянно выпрыгивающего из образа христианина? Или это лишь фарс современного интернет-пользователя, привыкшего к электронному эпатажу? Не равен человек себе… Это открыли маньеристы веке в 16-м, когда вдруг человек из цельного и понятного стал неизведанной глубиной (шаткость человеческой судьбы, находящейся во власти иррациональных сил — по определению словарей)… Сложность человеческая не сразу открывалась в веках, исчезнув однажды из сознания — ведь было оно у ап. Павла, было и раньше, вероятно.