Дракон снял шкуру. Повесил на крючок. 

— Я вернулся домой, милая. Я вернулся. 

Под шкурой его изодранное сердце и измотанная жизнь. 

— Я дома, родная. Дома. 

Принцесса молчала. 
Бинты. Снадобья. 

— Чем уврачую тебя я вновь и вновь, израненный мой?
— Где найду сердце, способное вместить боль твою?
— Во что заверну раны твои, единственный мой?

Умасленный. Перебинтованный. Дракон, положив голову на колени принцессы, дремал. Вздрагивал, стонал и мурлыкал. 

Возвращался рассвет. 

Здравствуй, принцесса!
С тех пор, как ты ушла из пещеры с этим странным принцем, все рушится. 

Огонь в очаге погас. И не хочет гореть. 
Чешуя моя покрылась колючками и некому пригладить их. 
Пусто крыльям моим, потому что некого укрывать. Сказки мои рассказывать некому. 

Принцесса, моя злая колючая девочка, возвращайся домой. Мы забудем о принце. Дверь в пещеру сделаем с другой стороны. Колючками обнимемся и будет как раньше. 

Принцесса, моя колючая девочка, возвращайся домой. Я укрою тебя крыльями и спою наших песен. Ты разгладишь моих морщин и будет как раньше. 

Принцесса, девочка моя, возвращайся домой. 

Гера.

— Принцесса!
Принцесса!!!
Ну что ты молчишь?
Который день молчишь?
Утром молчишь. Днем. Ночью…
Дракон вопрошал. 

— Гера, милый Гера, слушаю я. В глубине тебя. В глубине меня. Тишина такая, что хочется ее пить. Касаться. А в ней — столько надслов, что не опишешь. 

Слушай, милый дракон!
Горы тянутся к небу, слышишь?
Вода целует берега. А на глубине — обнимает рыб. 
Листья выходят из зимней спячки. Трава шепчет «здравствуй». 
Слышишь, милый?

Кожа моя наполняется присутствием твоим. Подкожа трепещет. Солнце обнимается с луной на горизонте дня. Слышишь?

Где-то за гранью слов поет мир. 
Обними меня. Я хочу впитывать тебя без слов. 

Звезды огибали пространство и падали в тишину. Дракон прижал принцессу и замолчал, впитывая подкожу…

Милая, ну не плачь! 

И никогда больше не бери моих черновиков. Не дописывай мои черновики. Ты не умеешь придумывать счастливый конец. 

Я сам, сам буду рассказывать тебе наши сны. 

Принцесса всхлипнула еще раз и уткнулась в драконью шкуру. Гера прикрыл ее крылом. 

Спи, родная!
Я сам расскажу тебе наши сны. Наши счастливые сны 

Дракон скулил.

Оставь, пожалуйста, оставь. Это моя любимая иголка. И эта. А этой вообще сотня лет. Ну оставь.

Принцесса была неумолима.
Иголка за иголкой. Бережно, но уперто. Вытаскивала она колючки любимого ящера. Поливала елеем раны. Бинтовала шелковыми лентами.

Качала голову его.

Потерпи, милый мой, потерпи. Ты слишком долго забивал свой панцирь иглами. Слишком долго. Я устала спать на колючих крыльях. Посмотри на израненное тобой.

Потерпи. Потерпи, мой милый.

Дракон уснул. Замотанный в ленты. Залитый маслом и слезами. Заново дышащий каждой открывшейся точкой.

За окном просыпалась весна.

— Принцесса!
Дракон не решался отодвинуть камень, котёнком скребся снаружи и грустно мурчал.

Они не ссорились даже. Просто принцесса вошла в пещеру, закрыла вход, сказала, что ей нужно нарастить новой кожи.

Какой кожи?

Та, которая, была — нежно-розовая, с романно-пульсирующей жилкой на шее.

А новая? Да и зачем?

Дракон ждал.

Там, в пещере, курились свечи, варились зелья, пелись странные песни, творился космос.
Там, в пещере, боль смешивалась с радостью, слезы со смехом, сила с немощью.

Принцесса умирала и оживала. Оживала и умирала. Искала выход и вход. Наращивала кожу обнимать дракона…

Я вернулся, принцесса, не плачь.

Вот мои лапы, крылья, хвост. Девочка моя, вытри слезы.

Драконы тоже не железные.

Я не могу видеть твоих плачущих глаз. Сердце мое рвётся от них.

Вот мои лапы. Крылья. Хвост. Дыханием моим согрею твои ледяные пальцы. Убаюкаю в колыбели крыльев своих. Успокойся, родная.

Драконам тоже нужно иногда летать.

Вот мои лапы. Крылья. Хвост. Сердце. Слышишь, большое. И — твое.

Не плачь, принцесса.

— Гера, расскажи мне сказку!

Принцесса свернулась клубочком.
Ноябрь опадал звездами, кружил туманами.
Свечей становилось больше и чаще. Хруст листьев сменился на шепот. Пряность аромата — на прелость.

— Слушай, солнышко:
«Жила-была девочка. Она куталась в иголки и думала, что ее никто не любит. И думала, что если выставить иголок побольше, никто не заметит, какая она нежная.

А потом появился раненый дракон. Он выставлял иголки наружу и внутрь. Выскоблил сердце и душу. Боялся касаний. И ждал, что однажды кто-то дотронется по-настоящему…»

— А потом мы выдернули первые иголки, да, Гера?
Я просила сказку, а не быль.

— Ты моя сказка, девочка!

А ноябрь кутал звездами. И туманами…

— Принцесса, ты только не исчезай. Только дождись. Я вернусь. Луна станет прежней. Крылья мои залечатся и я вернусь. Сильным и твоим.

Принцесса спала. Беспокойно спала. Всхлипывала во сне. Обнимала подушку. Луна протяжно светила в пещеру.

Гера тихо вышел. Дракон верил, что принцесса дождётся…

Принцесса и дракон

Ну зачем, зачем было похищать эту неуравновешенную принцессу? И вечно у нее семь пятниц в минуту. И настроение опять никуда не годится…

-И вообще, уходи из моей пещеры!
-Это моя пещера, — голос дракона побелел от гнева.

-Гера, мне плохо, слышишь? Луна так жалобно смотрит, облака так яростно бегут… Мне страшно, Гера! Я не хочу одна в этой пещере…

-Девочка моя, не плачь. Я укрою тебя своими крыльями. Я спрячу тебя от камней в спину и ножей в сердце.
Ты только выбрось свою тьму. Пусть ветер вместе с облаками унесет и ее.
Девочка моя, не плачь. Слышишь, солнце стонет закатами, лес припадает к земле. Только и держится, что наша пещера. А мы сами ее разбираем на камешки.
Девочка моя, не плачь. Я согрею твое сердце своим дыханием. Буду рядом, даже когда ты не в настроении. Просто буду рядом.

Принцесса завернулась в драконьи крылья.

-Гера, солнышко, не сердись. Мне так больно сейчас. И хочется всему миру добавить боли. И становится еще и еще. Не сердись, милый. Обними меня крепко. И никуда не отпускай.