Дракон скулил.

Оставь, пожалуйста, оставь. Это моя любимая иголка. И эта. А этой вообще сотня лет. Ну оставь.

Принцесса была неумолима.
Иголка за иголкой. Бережно, но уперто. Вытаскивала она колючки любимого ящера. Поливала елеем раны. Бинтовала шелковыми лентами.

Качала голову его.

Потерпи, милый мой, потерпи. Ты слишком долго забивал свой панцирь иглами. Слишком долго. Я устала спать на колючих крыльях. Посмотри на израненное тобой.

Потерпи. Потерпи, мой милый.

Дракон уснул. Замотанный в ленты. Залитый маслом и слезами. Заново дышащий каждой открывшейся точкой.

За окном просыпалась весна.

— Принцесса!
Дракон не решался отодвинуть камень, котёнком скребся снаружи и грустно мурчал.

Они не ссорились даже. Просто принцесса вошла в пещеру, закрыла вход, сказала, что ей нужно нарастить новой кожи.

Какой кожи?

Та, которая, была — нежно-розовая, с романно-пульсирующей жилкой на шее.

А новая? Да и зачем?

Дракон ждал.

Там, в пещере, курились свечи, варились зелья, пелись странные песни, творился космос.
Там, в пещере, боль смешивалась с радостью, слезы со смехом, сила с немощью.

Принцесса умирала и оживала. Оживала и умирала. Искала выход и вход. Наращивала кожу обнимать дракона…

Я вернулся, принцесса, не плачь.

Вот мои лапы, крылья, хвост. Девочка моя, вытри слезы.

Драконы тоже не железные.

Я не могу видеть твоих плачущих глаз. Сердце мое рвётся от них.

Вот мои лапы. Крылья. Хвост. Дыханием моим согрею твои ледяные пальцы. Убаюкаю в колыбели крыльев своих. Успокойся, родная.

Драконам тоже нужно иногда летать.

Вот мои лапы. Крылья. Хвост. Сердце. Слышишь, большое. И — твое.

Не плачь, принцесса.

— Гера, расскажи мне сказку!

Принцесса свернулась клубочком.
Ноябрь опадал звездами, кружил туманами.
Свечей становилось больше и чаще. Хруст листьев сменился на шепот. Пряность аромата — на прелость.

— Слушай, солнышко:
«Жила-была девочка. Она куталась в иголки и думала, что ее никто не любит. И думала, что если выставить иголок побольше, никто не заметит, какая она нежная.

А потом появился раненый дракон. Он выставлял иголки наружу и внутрь. Выскоблил сердце и душу. Боялся касаний. И ждал, что однажды кто-то дотронется по-настоящему…»

— А потом мы выдернули первые иголки, да, Гера?
Я просила сказку, а не быль.

— Ты моя сказка, девочка!

А ноябрь кутал звездами. И туманами…

— Принцесса, ты только не исчезай. Только дождись. Я вернусь. Луна станет прежней. Крылья мои залечатся и я вернусь. Сильным и твоим.

Принцесса спала. Беспокойно спала. Всхлипывала во сне. Обнимала подушку. Луна протяжно светила в пещеру.

Гера тихо вышел. Дракон верил, что принцесса дождётся…

Принцесса и дракон

Ну зачем, зачем было похищать эту неуравновешенную принцессу? И вечно у нее семь пятниц в минуту. И настроение опять никуда не годится…

-И вообще, уходи из моей пещеры!
-Это моя пещера, — голос дракона побелел от гнева.

-Гера, мне плохо, слышишь? Луна так жалобно смотрит, облака так яростно бегут… Мне страшно, Гера! Я не хочу одна в этой пещере…

-Девочка моя, не плачь. Я укрою тебя своими крыльями. Я спрячу тебя от камней в спину и ножей в сердце.
Ты только выбрось свою тьму. Пусть ветер вместе с облаками унесет и ее.
Девочка моя, не плачь. Слышишь, солнце стонет закатами, лес припадает к земле. Только и держится, что наша пещера. А мы сами ее разбираем на камешки.
Девочка моя, не плачь. Я согрею твое сердце своим дыханием. Буду рядом, даже когда ты не в настроении. Просто буду рядом.

Принцесса завернулась в драконьи крылья.

-Гера, солнышко, не сердись. Мне так больно сейчас. И хочется всему миру добавить боли. И становится еще и еще. Не сердись, милый. Обними меня крепко. И никуда не отпускай.

Принцесса и дракон

Дракон рвал и метал. Слишком много яда и стрел было в последнее время. Дракон болел. Принцесса хандрила. Пещера тускнела на глазах.

Принцесса ссорилась. Дракон хотел всех победить. Ради принцессы, конечно. А ей так хотелось сказку на ночь и спать, завернувшись в любимое крыло.

Они разошлись по углам пещеры. Принцесса клубочком и надув губы. Дракон — клубочком и выставив колючки.

Свет мерк. Ветер швырял сучьями в пещеру. Было больно. Спины скрежетали. Скулы застывали на ветру.

— Гера, милый, давай так больше не будем?
Принцесса дотронулась до колючек, обняла до крови.
Пещера потеплела.
Дракон укрыл крыльями.
— Спи, родная. Больше не будем.

Принцесса и дракон

— Гера!
— Бегу, золотце!

В последнее время принцесса хандрила. Капризничала. Надувала губы и плакала в подушку. Дракон бегал вокруг. Исполнял желания. Бился о стены от непонимания и усталости. Быть драконом капризной принцессы было нелегко.

— Обними меня!

Гневно-надутые губы, взъерошенные волосы… Хотелось закрыть лапами глаза и уши, залезть в дальний угол пещеры и появиться, когда золотце снова начнет улыбаться.

— Конечно, милая!

Дракон сделал колыбель из крыльев и обнял принцессу. Ему казалось, будто все иглы мира впились в его шкуру, будто он держит огнедышащего ежа.

Нежно покачивая принцессу, он напевал колыбельные, рассказывал, что скоро придет весна, что мир не умер, а просто спит, что она — его самая любимая девочка…

Огнедышащие иглы стали мягче. Туча на лице казалась не такой черной и гневной.

Принцесса обняла лапу дракона:
— Люблю тебя. Не сердись.

Гера не сердился.

Принцесса и дракон. Продолжение

— Гера, расскажи про весну!

Принцесса грустила. Третий день мир заметало туманами. Принцесса куталась в пеструю шаль и пила имбирный чай, но веселее не становилась.

—Золотце, придет, придет твоя весна!

Гера метался по пещере. Когда принцессе грустно — грустно всему миру. Птицы молчат, листва жухнет, солнце не просыпается.

— Золотце, не грусти!

Принцесса не грустила. Просто ноябрями она переставала верить в весну. В тепло. В солнечный свет и ласковый ветер. В зелень листвы и аромат пробудившейся земли.

Дракон обнимал. Он не умел возвращать весну раньше времени. Не знал, как вернуть лучики в глаза принцессы. Но верил, что своим теплом сможет чуть-чуть отогреть ее замерзающее сердце и она дотерпит до весны. И улыбнется как рассветный луч. И все вокруг будет петь и жить.

А пока только обнять. И молча держать. И верить.

Принцесса и дракон. Сны

Золото на голубом. Чьи-то пожухлые мысли. Подтянутость…

— Гера!!!!
Навзрыд.

— Что случилось, золотце? Опять плохой сон?
Лицо утыкается в крылья!
— Гера!!!! Не уходи по вечерам больше. Мне совсем не спится без тебя. Без твоих бархатных лап и убаюкивающих мотивов сказок.
— Гера, я посплю еще…
— Спи, мое золотце.

Дракон нежно обнял свою принцессу. Почему спящие, они так похожи на ангелов? Ресницы ее подрагивали в такт дыханию. Завитки волос чуть щекотали крыло. А от щеки веяло такой умиротворенностью, что Гера чуть не замурлыкал от удовольствия.

— Дракон, дракон, — проворчал он. Кто бы знал, чье сердце скрывается под непробиваемой шкурой. И уснул рядом.

Ночь окутала их мягкой периной, звезды выстроились в таинственный хоровод, птицы допели колыбельные.
Уют царил.