Сидишь и молишься на телефон
Как будто бог
Звонков и сообщений ждешь
Неужто мог
Ты раньше жить без суеты
Среди людей
Настало время дикарей
Пещерных дней
Когда молились на тотемы
Жгли людей
Вот племя телефонов
Наших дней

Туманные плюшки

«Что воздам Господеви о всех, яже воздаде ми?» — восклицается вдруг внутри.
Я переступаю порог дома и ловлю тишину. Я так редко бываю дома одна, что дорого каждое мгновение. Но сейчас внешняя тишина дополняется внутренней, и я словно плыву по ней. «Отложим попечение в дни Великого Поста…» Вертикаль, которая выстраивается сама, в которую ты вдруг окунаешься посреди повседневной суеты.

Утренний туман. Тоска двухдневной выдержки… Иду в храм, лениво скользя по замерзшему асфальту, продолжая на пути размышлять, точно ли мне сегодня нужно куда-то идти…

Соборование. О чем прошу я сегодня? Просто возникло желание прийти. В голове возникают любимые лица — вот им, Господи, даруй, что требуют. Вслушиваюсь в Евангелие. Следование за Христом. Отброшу ли однажды всё, ради Него? Или так и буду до конца дней разрываться между Богом и миром?

Беру телефон, гневно обеззвученный утром, дабы не думалось и не ждалось виртуальных писаний. Сейчас экран пестрит всевозможными конвертиками, а я ловлю себя на том, что не хочу читать, не хочу на ходу вглядываться в экран вместо окружающего мира, серо-унылого сегодня, но живого и меняющегося. Это только сегодняшние плюшки или я, правда, понемногу отлипаю от него?..

О роде неверный

«Поэтому, дорогие братья и сестры, давайте будем хорошими. Чтобы и Отец наш Небесный, и Царица Небесная радовались за нас, что мы у Них такие послушные» Занавес… Натыкаюсь случайно на проповедь одного из самарских священников. Цепляю взглядом — мы должны стать хорошими для Бога. Ломаюсь и вопрошаю: должны ли? Можно ли стать для Бога хорошим? А как же «раби неключими есмы: яко, еже должни бехом сотворити, сотворихом»? А если плохие, то не нужны Богу? И если не нужны, то зачем тогда всё вообще?
«Хорошие для Бога»… Цитата не точная, но смысл выловился такой. Но ведь даже я могу иногда свое чадо, непослушное и вредное, любить и принимать. А Небесный Отец??? И это не в оправдание, конечно… Но только стать «хорошим и послушным для Бога»… а для других? Или маски менять и двойной жизнью жить? Ох сколькое всколыхнулось…

Пальцы торопливо бегут по клавиатуре, пропуская в спешке буквы. Уже второй день не дышит нос, подхрипывает горло и третья служба за два дня с уже сипящим скорым голосом, в который раз начинающим «Святый Боже, Святый Крепкий…» — бесконечное количество раз, словно рефрен службы. И знакомые слова вновь трогают «Камо пойду от Духа Твоего и от лица Твоего камо бежу…» — слова, которые глухо вонзаются в недоверчивое сердце. Как просто было бы произнести их и оставить все, как есть. Но не получается. Они прожигают. Как услышав их, можно не доверять Богу? Не отдавать Ему свою жизнь, веря, что она в Его руках… «И тамо бо рука Твоя наставит мя и удержит мя десница Твоя…» — мир, пронизанный Божиим присутствием. Нет ничего вне Его ведения. И ноты недоверия продолжают сжимать сердце. И многочисленные «а вдруг» продолжают повергать в уныние. Не слишком ли быстро забываются слова?

Удивительный дневник поста. Удивительное желание писать почти постоянно, делясь тем, что происходит внутри, обнажая внутренности, выворачивая их перед общиной читателей. Быть может, раз ушла у нас практика совместных исповедей, это какой-то ее отголосок? Готова ли община сегодня брать на поруки нерадивого своего члена? Нести тяготы другого, постоянно выпрыгивающего из образа христианина? Или это лишь фарс современного интернет-пользователя, привыкшего к электронному эпатажу? Не равен человек себе… Это открыли маньеристы веке в 16-м, когда вдруг человек из цельного и понятного стал неизведанной глубиной (шаткость человеческой судьбы, находящейся во власти иррациональных сил — по определению словарей)… Сложность человеческая не сразу открывалась в веках, исчезнув однажды из сознания — ведь было оно у ап. Павла, было и раньше, вероятно.

Осколки дневных мыслей

Дневник без гаджетов перерождается в дневник поста. Настроение прыгает сотню раз за день. Фиксирую, потому что для чего-то сосредоточилась на нем. Хотя на самом деле, чем больше сосредотачиваешься на себе, своем состоянии, тем больше нарастает истерия, уныние и прочие спутники. Чуть-чуть отворачиваешься от себя, видишь прекрасный мир вокруг и возвращаешься к жизни. Только идет это все эмоциональными качелями, которые двигаются с сумасшедшей скоростью, словно боясь опоздать…

В сегодняшнем фокусе — формализм, вопросы вечера «кто я» и ощущение поста как бича для каждого. Великий пост — это период, от которого нельзя отвернуться, не знать, что он есть, в отличие от остальных постов, и это знание рождает многое.

И очень часто воздух буквально пропитывается этим вопросом «а ты постишься?» И ты, словно извиняясь говоришь «ну да», понимая, что для собеседника вопрос относится к пище, а ты сам для себя вдруг встаешь перед вопросом «а действительно ли ты постишься или просто мяса не ешь?». И это бич для тебя тоже. Но и для того, кто спрашивает. Ведь если человек, который ходит рядом со мной, постится, значит и я тоже должен, ведь называюсь православным…
И во время Великого поста на православных христианах, не тех, которых 95%, а реальных 2-3%, задача быть солью мира, это, конечно, всегда задача, но во время поста удесятеряется. Он бичом прожигает: а ты, правда, христианин? Или так? Формалист? И столько формальных моментов: пощусь и горжусь, не пощусь и горжусь. гордые мытари… И так во всем. Как только ты начинаешь сосредотачиваться на себе и на своем, уходит главное. То, ради чего пост. А пост — ради Христа. Ради того чтобы стать на долю миллиметра ближе к Нему. Потому что наконец смещаешь зрение с себя — на Него. Со своих достоинств, недостатков… И задача поста — отвернуться от себя, растворить себя, мешающего видеть Христа. растворить в Христе…

Продолжаю размышлять о посте. И готовлю ужин. На этот раз более чем постный формально, хотя язык не поворачивается назвать его постным на самом деле. Паста с соусом из помидоров и ароматной кинзы, чай с грейпфрутом и клюквой, финики и зерновые хлебцы. Это к вопросу о формальном подходе. Здесь нет даже капли растительного масла, но от этого он не становится менее вкусным и привлекательным.

Зато настроение уходит в плюс. Нет, не из-за еды, конечно) Просто весна. И солнце. И голубое небо. И утром удалось «впихнуть невпихуемое» и успеть. И оказаться на любимой Литургии Преждеосвященных Даров, да-да, я помню, как мне однажды говорили, что она ниже по разряду, но все равно ее люблю, и не очень верю в такое странное определение. А потом на 15 минут спуститься к Волге, окунуться в безбрежность пейзажа и ожить. Ненадолго, но ожить… И все это в короткие часы пока чада в детском центре…

Формализм, властвующий умами. Так хочется обобщать, прилеплять под свое крыло ни в чем неповинных людей, словно и они тоже такие. Синее небо, розово-золотые отблески солнца на зеркальных высотках. Неужели я настолько зависима от погоды, что лишь выглянувшее солнце возвращает меня к жизни?
А может просто чуть-чуть сместился фокус с поста? И как-то внезапно мир стал принимающим, и даже песнопения, вроде бы строго-торжественные и печально-покаянные приобрели какую-то совсем иную тональность, бодрого призыва Небесного Отца. Да, кстати, опять Отца…

Эмоциональные качели. Некая синусоида. Которая раскачивается в последние три дня с удесятерившейся силой. А может, просто фокус внимание на этом раскачивании. Особо ощутим контраст Великого Поста этими солнечными вечерами. Когда ты бежишь в храм, параллельно настраиваясь на определенную атмосферу, а вокруг бегут весенние люди, окруженные совсем иными заботами. И ты ощущаешь, что тебя разрывает, потому что тоже хочется спешить в весне к каким-то интересным делам, торопиться как встарь на свидание, выбегать к Волге и ловить ее неповторимо-весенний шарм, любоваться закатом наконец проснувшегося солнца, а вместо этого — Откуда начну плакать, окаянная душе моя. Душа, не равная мне, не могущая заполнить пустоты свои никем и ничем кроме Бога и так старательно стремящаяся избежать Его. Потому что с Ним нужно быть другой. И именно весной поста так явно ощущается, что это выбор. Сознательный выбор. Твой выбор. Быть со Христом или вне Его.

Пост. Первые дни

Самоанализ, облеченный в оболочку псевдоисповеди.
Встаю перед вопросом, что есть Пост для меня?
Понятно, что набившая оскомину тема еды не на первом месте. Хотя удивительно, но именно Великим Постом еда рвется встать на первое место, чтобы вся концентрация была на ней. И всё же, не она. День-два, может, неделя, и желудок привыкает к измененному рациону, заменяя сыр орехами и радуясь облегченному столу.

Вспоминаю прошлый год. Март. Поста еще нет. И вдруг я ловлю себя на внутреннем беспричинном раздражении, которое обычно совпадает с началом поста, а тут не совпало… Ловлю и замираю. Помню, первая мысль — так значит все-таки дело не в посте, не в еде, что-то меняется этими удивительными днями ранней весны, когда под ногами мокрая каша, небо низко висит свинцом, а воздух и птицы такие, словно плещет солнце и распускаются цветы. И этот диссонанс в природе так глухо бьет по внутренностям, что хочется выть на луну, куда-то бежать, что-то срочно менять и, в общем, колбасит так, что хочется одновременно всех обнять и убить.

И вот сейчас это накатившее состояние рождает размышления.
Ограничение ли пост? Да. Но правильно ли, ограничивая себя, крушить все вокруг? А состояние радости вне ограничений, мнимо оно или истинно? Радость каждому мгновению, которая уходит в момент, когда ты говоришь себе «нельзя» — это не радость? Неправильная радость? Или я выстраиваю ограничения таким образом, что сама загоняю себя в клетку не-свободы? Время вопросов. И поиска решений. Каких-то своих решений… Есть ли свобода внутри Поста? Как ее открыть для себя и не заглушать своими решениями? Отбросить себя наконец?
***
Пост — это не пустыня, пост — это шторм, буря в океане. Когда ты вдруг с ровной почвы ступаешь в водную гладь, только она не гладь, а шторм. И тебя штормит, и хочется плакать, кричать, вырываться, возвращаться назад, в «удобный египет». Куда угодно, только не в этом странном состоянии быть. Вдруг меняется фокус, и Господь, Который еще вчера воспринимался как Любящий Отец, становится грозным, Тем, Кто карает за любой шаг в сторону. И штормит еще и от этой смены фокуса.

Удивительное слово «нельзя». Ведь и так, вроде, не надо. Ни еды, ни развлечений. Но стоит сказать «нельзя» и словно посягательство на свободу — как нельзя?! А вдруг я захочу. И ведь не хочешь на самом-то деле, но ощущение, что у тебя отнята эта царственная свобода выбора. Причем, понимаю, что не отнята, что выбор есть, и что пост — это тоже по сути сознательный выбор, и все равно ломит…

И хочется вернуться. Даже не в «египет», а в те дни, когда мир был огромен, к ощущению Бога — Любящего Отца. Не в смысле, твори, что хочешь, а Того, с которым мир — любящий и ты тоже становишься маленьким радостным лучиком.
А тут бушующий океан и только одна мысль — дойти через эти волны, не развалиться. И разваливаешься…

Дневник без гаджетов. Первый день

5 утра. Будильник. Привычно берусь за телефон, на котором сегодня не отображены сообщения, лайки и прочее, поскольку вчера я таки отключила оповещения.
Пересиливая любопытство, выныриваю на улицу, и лишь спустя час после пробуждения беру телефон в руки, чтобы разослать свои любимые «добрые утра», параллельно, разумеется, проглядывая вполглаза привычные страницы и стараясь захлопнуть их раньше, чем захочется еще.

Половина первого. Телефон в руках пятый раз за день, что в общем-то прогресс по сравнению с последними днями. Пятый и недолго — отсмотреть всё, что прислали, и, если нужно, ответить.

Одновременно начинаю задумываться: собственно что такое разгаджетизация для меня. Для меня лично и в принципе для моих современников. Отложить телефон совсем? Видимо, нет. Брать его по часам? Бред. Что же тогда? Каковы критерии зависимости и избавления от нее?

Четыре. Приходит осознание, что телефон и интернет — некий способ уйти от себя и не убегать в бытийное уныние на тему «мне так одиноко, хочу свернуться в рулетик и чтобы все отстали»…
Не хватает не телефона, а общения, обратной связи и отзеркаливания, воспринимаемых как маркер собственной нужности кому-то.

Девять. Днем без телефона я эти долгие часы назвать не могу, но в целом, довольна. Впереди 21 день для формирования привычки 🙂

P.S. разумеется, нужно иметь в виду, что я не отменяла средств связи для звонков и всего, связанного с рабочими моментами. Я просто пытаюсь убрать пустое использование техники.

Отверзи ми двери…

Воспитанная истеричным Веделем, так традиционным в Самарских больших храмах, я всегда с трепетом и большим ожиданием ждала начала постных дней и покаянного песнопения, в котором истерика, поднимается до какой-то вершины и кажется сейчас взорвется на одной ноте на весь храм, на всех молящихся. Вот это тонкое сопрано, выводящее «Помилуй мя Боже», тонко-тонко где-то высоко, и кажется, что это некое нарастание истерии. И покаяние само воспринималось именно в контексте этого песнопения — неким истерящимся кратким моментом.

Пока однажды я не пришла в другой храм. Пока однажды я не услышала песнопение другое. Не знаю, чье. Спокойное и поступенное. Когда ты шаг за шагом идешь. Идешь, идешь, идешь, не срываясь в истерику, не начиная в каком-то то ли юродстве, то ли еще чем-то восклицать о помиловании. Шаг за шагом. Упал — встал, упал — встал. Без переливов, перекатов. Упал — встал. Некий опыт покаяния…
***
Вереница людей в слезах опускается на колени, просит прощения, обнимается и двигается дальше… Так начинается Великий Пост.
Вечер воскресенья уже не совсем воскресенье, но еще и не понедельник. И вот это состояние между. Когда ты пытаешься, как змея шкурку, сбросить груз непрощенных обид. Взять и срочно простить, вспомнить , кого и почему обидел. И в какой-то момент подумать, понять ли, что собственно точно так же надо просить прощения у Бога, с глубиной и искренностью, слезами и радостью.
Вереница людей стоит и слушает пастыря. Стоит, плачет, и ты чувствуешь, как комок слез подступает к твоему горлу, и не плачется. Потому что так и не разбилась окаменелость, так и нет этих живых горячих слез. Сердце, привыкшее затачиваться в камень, даже сейчас не пробивается до конца.

И внезапно думается о том, как же хорошо получить этот дар от Бога — вдруг увидеть свои грехи. В тот момент, когда ты весь правильный и праведный, получить щелчок по носу и стать кающимся грешником, которого есть Царствие Божие Дар, который часто получают новоначальные в момент, когда начинают «воспарять в горний мир»…
Много лет назад… я бегу, шелестя длинной юбкой по мраморной лестнице, и в голове пролетает это ощущение своей хорошести, ведь и пощусь, и молюсь, и в храме регулярно, и…. в общем ангел с крыльями… И щелчок по носу, за который благодарна, пережив, выкарабкавшись из тех дней и сумев увидеть как-то со стороны произошедшее, как дарованное благо. И радость от того, что Бог не оставляет ни зазнавшееся чадо, ни падающее, ни отвернувшееся… Он просто рядом. Всегда.
***
А возвращаясь к прозе жизни… я хочу в течение наступающего поста научиться жить в реальном мире, отложив в сторону интернет и телефон, захватывающие с каждым днем все сильнее, и, разумеется, как человек своей эпохи, я хочу вести интернет-дневник, в котором буду фиксировать, удалось ли провести день без развлечений. Удалось ли взять в руки телефон не двести раз, а 199. Удалось ли хоть что-то или сломаюсь в первый же день…. Каждый день, может, чуть реже, я планирую в отдельной рубрике в своем блоге писать о своем пути навстречу свободе от электронного мира. Если кто-то хочет со мной — присоединяйтесь 🙂