Между будет и многоточиями

Пока базовые истины не выточены в гранит, я просто иду по этой неделе. Наполняю ее выбеганием из дома, сомнамбулическим желанием спать, истериками на пустом месте, поиском нового и путешествием к себе.
Итоги не пишутся, ибо итогов нет. Все, словно, в воздухе. А воздух наполнен ожиданием.
Хочется писать свое любимое «это потом я…» дальше в зависимости от. Но это загадочное «потом» пока слишком загадочно, чтобы писать. Поэтому паузы и многоточия. Кидания из стороны в сторону и поиск баланса. Внутреннего и внешнего. И постепенное, слоями складывающееся внутри, «будет». А что будет — увидим.

Учиться видеть

Миллиарды звезд высыпали на небо утром среды, чтобы поздороваться со мной. Иду, задирая голову и восхищаясь чудом 5-го Евангелия. А звезды складываются в созвездия как на картинке и будто бы даже с прочерченными линиями между. Спускаются вниз к крышам домов, тонут в вышине, большие и маленькие, яркие и не очень, кто-то из них проделал путь в миллионы лет, чтобы встретиться сегодня со мной и рассказать об огромности и гармоничности этого мира…

Пятница оказывается днем музыки. Что-то щелкает в груди и говорит: пора вновь заполнять музыкой пространство дома. И мы слушаем. Вивальди в исполнении аккордеона, потом срочно ищем аккордеон отдельно, потом сравниваем с баяном, заканчиваем феерической «Хава нагила», а вечером повторяем по кругу, отыскивая заодно скрипку и контрабас. Не пора ли мне за знаниями по музыке куда-нибудь, дабы не объяснять на пальцах различие струнных инструментов, например…
А еще пятница — день уюта. Надвигающейся зимы. Прозрачного воздуха осени с пряными оттенками ароматной листвы.
Если замереть — осень становится прекрасной.

Что было еще? Майки «для близняшек» с прекрасной Дашей. «Дневная красавица» от Бондаренко. Дообработанное ню. Идея фотопроекта, обретшая наконец словесную форму…. Что-то еще? Было. Не для печати, ибо непередаваемо…

Пронизывающая любовь

Сегодня вокруг аромат прелой листвы. Терпкий и манящий. Хочется шуршать желтизной, впитывать последние отголоски природы, гнездоваться… Мы идем внутри горы. Царев Курган. Слева отвесный склон, справа — чуть менее. Слоящиеся валуны, желтые березы, переходящие в сосны. Здесь абсолютная тишина. Маленький островок в скольки-то метрах от оживленной трассы. Природные чудеса. Четверг. Выбравшиеся с чудой еще и еще ловить осень. Пока она есть.

Это неделя о любви. Начинается с Христа, посылающего на проповедь малое стадо, и завершающаяся Его все пронизывающей любовью.

Дни пролетают сквозь меня, не оставляя воспоминаний. Словно, все происходит не со мной и не по-настоящему. В памяти хранятся только обрывки.

Вот я прибегаю перед фотосессией домой. Сбрасываю с себя всю одежду, подхожу к зеркалу и ощущаю прекрасность тела. Это не просто слова. Очень редко в суете, да и в нашей целомудренной культуре, можно подойти обнаженной к зеркалу и медленно рассматривать собственные изгибы. Не критически выискивая недочеты, а с благодарностью принимая каждую складку, линию, точку. Потому что это я. Скроеннная в соответствии с гармонией мира. И его красотой во всех ее смыслах.
Неделя любви. И наконец-то к себе тоже…

Утро жизни

Бывают недели, которые льются буквами. Недели, которые захватывают событиями. Эта неделя — очередных пауз, размышлений, скрупулезного подбивания каких-то оставленных дел, борьбы с насморком и осенней разбитостью. Это неделя осени со всеми ее «плюшками» в виде пронизывающего ветра, текущего носа, тотальной лени, желания гнездоваться, быть котенком на печке, чего-то еще…

Непокидающий внутренний раздрай. Вроде, нужно куда-то бежать, делать, включаться. И непрекращающийся тормоз. Оживающие сны. Мир, словно, сходит с ума…

Среда. Чада просит прогулку вместо детского центра. Парк Гагарина. И вдвоем, как все лето. Не рассчитав только, что мама приболела, за окном октябрь, а сезон аттракционов закончен. Переставляю ноги. Парк. Листья. Пронизывающий ветер. Расстроенная чада. Сложно назвать это прогулкой…

Неделя матраса и отсыпания. Спать сутками напролет. Утром, днем, вечером. Организм берет паузу перед грядущими прыжками.
Варю косметику, экспериментирую с сочетаниями. Блокирую соцсети по таймеру и начинаю продуктивнее работать. Выправляю заброшенное безразличием.
Упасть — встать. Упасть — встать. Пришла пора вставать?

Суббота, хвостик обогревателя и немного мыслей

Крещение. Я впервые фотограф, а потому делаю кадров больше, чем нужно для красивой истории, на ходу представляя, как фото ляжет в чб формат.
Суббота. Дождь. Подзапылившиеся резиновые сапоги. Привычно подбираем с чадой одежду друг под друга. Сапоги в одном стиле, розовые куртки, намотка коричневых шарфов. Можно идти. Храм. Чадин день ангела. Она привычно пробирается вперёд и в центр. Как ей удается — загадка. Я проскальзываю за ней, снося попутно всех огромным рюкзаком и бросая извинительные взгляды на терпеливых прихожан. Запивка после Причастия. Толпа потоком идет от двух Чаш, женщина регулирует, поздравляя и вручая каждому кусочек просфоры. Неожиданно восклицает: куда своими руками в благословенную церковную утварь (пластиковая мисочка с просфорами в ее руках), и через секунду другим: с Причастием вас… Картинки.
Само крещение оставляет послевкусие. 40 минут священник бубнит, не отрываясь, молитвы. Наверное, мне повезло. Из 6 крещений, участником и свидетелем которых я была, такое только одно. Все остальные были с понятными и интересными комментариями, позволяющими не стоять столбиком, а именно участвовать в Таинстве…

Неделя взросления. Словно, начинается настоящая жизнь вместо мечты, выдумок, детства, ненатуральности… Взросление.

За окном морозит, дома трудятся обогреватели. Один усердным хвостиком путешествует по комнатам вслед за мной.

В понедельник весь город сходит пробками с ума, видимо, празднуя отставку губернатора. Уже утром, впрочем, коллеги-журналисты виновато открывают, что простой люд вообще не в курсе дел, да и какая разница, кто у руля…

А четверг ждет другим кино в чайном Чайковском. Пол, укрытый коврами, тонкие подушки, дымящиеся чайники, эмоциональный Бондаренко… Сижу на полу, перемещаясь под властью объектива, стараясь передать атмосферу вечера, а не только хронику.

А пятницу провожу в обнимку с чудой, думая в который раз, не устраивать ли нам еженедельный выходной, состоящий только из обнимашек? Мороженного и вкусняшек?) Вопрос повисает в воздухе, пока чада укладывается спать в моих сонных объятиях…

Оживающее

Неделя, сотканная отрезками.
Наполненная чудой, с которой внезапно хочется быть, не отрываясь.

Мы идем по закату в воде. Розово-сиреневое небо и обжигающая Волга. Бежим. Обнимаемся. Играем. Это оживающая картинка.
Эта неделя полнится ожившими картинками. На мгновение становится жутко: оживут ли все? И отпускаю. Потому что не от меня сейчас зависит. Или от меня?

Ступор. Внутренний ступор. Не хочется писать. Говорить. Двигаться.
Смотреть в одну точку. Перемалывая, переламывая внутреннее.
Пишешь изнутри, четко осознавая шквал вопросов, который обрушится сетью вслед за. Пусть будет. Вопреки шквалам.

Вкус жизни

Небо стремительно бежит на восток. В нем два слоя. Даже три. Ясно-голубой, розово-облачный и серая дымка, спешно снимающаяся и задевающая крыши высоток. Суббота. Я стою в привычной точке у ракеты, набрасываю текст, ищу глазами розово-голубые островки, жду солнца, которого не хватило вчера и плотнее закутываюсь в клетчатый шарф. Плюс 12 ощущается как внезапная зима.

Понедельник. КофеБин. Словно, после долгой разлуки вернулась домой. Сажусь на любимый диванчик — Волга слева. И люди вокруг всё те же. Подушки под спину. Чай. Дзен.
Можно писать. Думать. Оставлять суету.
На улице толпы молодежи от 7 до 20. Выросли из ниоткуда в каком-то нереальном количестве. И, глядя на них, очень четко идентифицирую себя со взрослыми и с тридцатником за плечами. А впрочем, возраст с каждым днем кажется все прекраснее, не знаю, буду ли я так думать годам к 70-ти, а сейчас наслаждаюсь.

Серая акварель рассвета. Мы собираем сухоцветы, перемежаем шалфеем, слушаем песню ветра и зовем солнце. Вместо него тысячи серых оттенков на пробуждающемся небе.
А вот еще у меня есть каштанчик, я его хочу на Барсуке посадить, и рябинку… Я сразу вспоминаю притчу о богатом отце, показавшем сыну бедняков, и ощущаю, что такое свобода и мир, данный человеку для возделывания. «Был для всех всем» встает сюда же. Это вторник. Две удивительных и очень разных фотосессии, в разных точках, разных стилях. Но одинаково прекрасные встречами и настроением.
Вы меня не помните, я в храме на Рождество был, Вы же фотограф? Отставляю руку с термосом и сканирую память. Конечно, не помню. Но приятно быть узнанной. И как-то очень легко разговаривать по дороге домой, наблюдая, как молодой человек бережно и торжественно держит мой осенний сухоцветный букет.

А в четверг я рвусь на природу. Встречать день рождения вдали от суеты. Маршрут кажется почти увеселительной прогулкой — забраться на Лысую гору, посидеть с полчаса, а потом дойти до Барсука и вернуться домой. Карта обещает, что я справлюсь минут за 30 с переходом между горами. Обещает. Но телефон решает упасть. И карты нет. А желание и планы остались. И я иду наугад. А потом ощущаю вкус жизни. И всем существом своим радуюсь дню рождения. Если бы можно было хранить это ощущение в себе всегда…

Проводы лета

Осязаемый свет сквозит через матовую листву. Только подойдя ближе, понимаю, что это дым осенних костров. Мы с чадой поднимаемся по Загородному парку — эта неделя расслаблена на поездки — пора приводить дела в городе в порядок. Брови. Ресницы. Стрижка. Осенний look с желтыми брюками, парой к которым стоят резиновые сапоги цвета неба и зонт цвета радости… Неутешительный прогноз обещает дожди уже через несколько дней, а значит пора запасаться терпением и гардеробом (впрочем, дождь не торопится исполнять прогнозы).

После суеты последних полутора месяцев очень странно неделю быть дома. Мы позволяем себе вылазку только в четверг. Провожать лето — громко декларирую я, объясняя чаде, зачем мы едем. Подгоры. Проводили. Правда, хочется еще и еще. Золотой ЗаВолги, глубокого и бескрайнего неба с парящими птицами, непередаваемых ароматов и прочего очарования природы, к которому прикоснулись.

А в пятницу чада возвращается после каникул в детский центр. Мы идем, одинаково завернутые в желтые брюки и синие майки, и ловим очередные взгляды прохожих. У меня первые полтора часа свободы и тишины в утреннее время за последние полтора месяца. Полтора часа… Я бегу к Волге. Да, все лето я была на воздухе. Но Волга осенью. Утром. В одиночку. Это то, ради чего стоит бежать, чего ждешь ежегодно. И ежегодно ныряешь в эту нереальную синюю тишину. Почти пусто. Разуваюсь и босиком иду вдоль кромки воды, любуясь осенними волнами, вдыхая это особенное спокойствие. Хочется кричать, плакать, смеяться, обниматься одновременно. Сидеть в тишине и бежать, раскинув руки. Говорить и созерцать. Обниматься и быть одной. Меня сносит волной эмоций и убегаю наверх. Туда, где толпами снуют наряженные в бело-черную форму школьники, их родители, аляповатые букеты… Гудящая жизнь…

Оранжево-зеленое небо и золотисто-коричневый свет, разлитый по улице. Отголосок тени на асфальте и шумящие осенним ветром деревья. Суббота. Половина шестого утра. Традиционно выхожу из дома и ловлю утро. Если бы в моей жизни не появились эти утра, многое бы затерялось. Но они есть…

Резиновые дни

Неделя, которая не вмещается в меня. Кажется, что это было не за 5 последних дней, что прошли уже месяцы с того дня, как мы с чадой, планируя понедельник, решились на экопоездку с татианицами… Заняв потом каждый день загородом и успев побывать на Барсуке и Царевом Кургане, за Волгой и в полюбившемся Золотом бору.
***
Матово-розовое небо, рыжие язычки в окнах дома, стоящего строго на восток, птицы и просыпающийся город. Вторник.
Вчера, переступив порог дома в 9 вечера после мега-прогулки, я не планировала просыпаться в привычные пять. Но сейчас не жалею, что встала.

«Имже образом желает елень на источники водные, сице стремится душа моя к Тебе», — открытая на середине книга роняет любимые слова. А за спиной встают ручейки молящихся голосов — стена, сотканная братьями и сестрами в ответ на мой клич.
***
Понедельник. Барсук. Чада-геракл, выдержавшая до девяти вечера как обычно практически без еды, сна и прочих человеческих потребностей. Видимо, эмоции перешкаливают тело настолько.
Барсук — гора, которой нет. Мы идем через лес и оказываемся на вершине. Внизу Волга, пещера братьев Греве, овраги и красота. И все равно сознание не хочет считать это горой, не пройдя вверх положенные метры. А впрочем, неважно. Там, в глубине, те, кого ЧадоЧудо сегодня внезапно назвала «семья», костер и гитара в окружении родных лиц. И явное присутствие здесь и сейчас о. Алексия. Солнце сквозь деревья, сквозь деревья же горы на том берегу, в руках традиционно фотоаппарат хроникера, сегодня решивший раздружиться с автофокусом (правда, обнаруживаю в полной мере я это только дома)…
***
Рельсы. Мы сидим на бетонном перешейке. Впереди Самарка и крутые откосы, за спиной грохочут поезда. Живой человек, с которым можно молчать. Окунуться после двухдневной истерики оголенных нервов в говорящую тишину. Когда слова не нужны. Волшебная тишина, так контрастирующая с обычным желанием заполнять паузы бессмысленными рядами слов.
***
Пятница. Солнце укрывается дождем, а мне внезапно хочется идти под дождем без зонта, ловить лицом капли и любоваться оттенками.
Вечер пятницы. Те самые рельсы. Фотоаппарат. Девушка. Поезда. Грозящие пальцем машинисты… И черно-белые кадры ложатся графикой на настроение.

Неделя на троих

Мы выезжаем на полчаса позже расчетного времени и ныряем в хмурый ветер севера области. Навигатор уперто ведет нас самой длинной дорогой, спокойной и ровной. Север Самары сменяется югом Татарстана, из-за туч выходит солнце и просыпается жара. В Казани мы оказываемся ровно к заселению в номер. Мы — я, ЧадоЧудо и дед. Второй год мы путешествуем за пределы области в таком составе.

Гостиница около Кремля, с удобствами и адекватными ценами. Переодеться и начать вмещать невместимое в оставшиеся два дня.
Впереди Казанский арбат и Кремль, перед самым закрытием оказываемся у Чудотворной Казанской…

В храмах чада как обычно по-свойски. Около узнаваемых икон поет самостоятельно выученные Отче наш и Богородицу. Ставит свечи, поглощает чашками святую воду, разумеется, бегает и шумит. Она дома.

Холодает резко и сильно. Возвращаемся, спешно изучая маршрут на завтра. День предстоит длинный и насыщенный.
Встаем по самарскому времени, за час до будильника. Впереди Раифа и Свияжск. Стартуем после завтрака в разрекламированной столовой со смешными ценами и ручейками людей, пришедших ранним утром перекусить.

От Раифы в памяти остаются кошки. Много кошек. И огороженные клумбы. И чинность. Степенно. Неторопливо. И ни о чем.
Свияжск. Остров-град. Парковка около города и пропуск в город. Турникет. Зеленая лестница. Город без асфальта. С церквами на каждом шагу. Музеями, сувенирами, монопольными кафешками, двумя реками и особой атмосферой.
Вечер несет неожиданности в виде уличных музыкантов на Бауманке и смотровой площадкой на колокольне. 30 минут до закрытия? А сколько туда подниматься? И мы бежим наверх. А там ночь и ледяной ветер, фотоаппарат, не умеющий снимать темноту, и утопающая в огоньках Казань.

В номере, слушая свои гудящие ноги, решаю подарить следующий день чуде. И мы топаем утром в парк с удивительным фонтаном, а перед отъездом — на колесо обозрения в Казанской Ривьере. Прозрачные закрытые кабинки, каждая посвящена какой-то стране. Нам досталась Вена. С музыкой Моцарта, кондиционером, мягкими диванчиками и шикарным видом со всех сторон. Не знаю как чада, а я запомнила.

Путь домой полон сюрпризов от навигатора. На этот раз он ведет нас кратчайшей дорогой. Ямы и ухабы всю Ульяновскую область, скорость не больше 50-ти и всё-таки это на час меньше, чем дорога туда.

А уже вечер следующего дня я встречаю в парке с фотоаппаратом и семьей с четырьмя детьми. Не каждый день выпадает такой удивительный опыт поймать, объяснить, поймать еще раз, усадить, начать снимать, поймать и по кругу…

А пятница плющится. Плющится наступающим осенним томлением и накопившейся усталостью, капризами дочери и осознанием, что дома куча несделанного, и ничего не хочется. На листочке перечень дел, которые надо сегодня. Которые уже давно бы надо, но наконец сегодня точно. И вместо всего пол-утра мы проводим между истериками и апатией, потом уходим, а когда возвращаемся времени остается на «приготовить ужин» и уйти на службу — канун Преображения.

Ощущение, что жизнь проходит как-то не так, с утра заседает прочно в голову и отравляет день. В голове крутятся те самые сценарии, какими она должна бы быть. И вместо желания пойти и свернуть-таки горы, возникает побиться головой о стенку. Ну или побить всех окружающих. Впервые резким огрызанием останавливаю излияния бабулек в автобусе, где чуда решила ехать стоя. И ведь замолкают. О люди, почему вы лишены такта? Этот вопрос, который не слишком задевает, когда я в хорошем расположении духа, и который бьет наповал, если день не задался. Как легко у нас незнакомые люди бегут поучать. Как легко родные и близкие дают советы на не знакомые им темы. Как легко мы вообще решаем чужие проблемы, не замечая собственных бревен. Что это, культура? Воспитание? Желание подчеркнуть свою значимость?

И опять, если бы не вечер, все было бы зря. Но вечер был. На клиросе, читая канон, вдруг опускаю глаза и встречаю икону Праздника. Закатное солнце как-то по-особому падает на стекло, делая всю икону мягко золотистой, а вокруг — крошечные красные яблоки, ягоды, зелень. И вспоминается Нарния с фруктовым изобилием и плещущей жизнью. И отпускает…