Прометей и жизнь в соцсетях

А быть отмеченной огнем не страшно?
Нет, только смотрят тебя теперь тысячи, а лайкают десятки, процент падает, но ты всё равно герой. До тех пор пока.
Ладно, подождем.
Так зажегся Прометей около имени. Заметила его не сразу, поздравления приняла с удивлением…
***
Серая Волга туманна и прозрачна. Дождь привычно сбивает апрельскую пыль, работая дворником для аллергиков…

Эта неделя насыщенна и полна. После выпадения из ритма на десять дней восстанавливаться нелегко, но я рвусь.
Освежить стрижку, откомментировать недовольных, полюбоваться собой… Бегать везде с чудой, максимально подстраивая луки…

Неделя, окунувшая в VK. Какие-то тексты, которые пишутся левой пяткой на коленке потому, что.
Параллельно жизнь набирает обороты. А я — отвыкла. С удивлением взираю на людей, машины, город. Словно, меня в нем не было десятилетия.
Здравствуй, город, ты ли это?

И только вечер пятницы окунает.
Альбом ханга, фото в лайтруме, за окном безлунность, на часах за полночь…
Подбиваю оставшиеся дела, наслаждаюсь тонким ароматом иланг-иланга… Вступаю в завтра, не перешагнув из сегодня. Посиделки за полночь удивительны этим перелетом из одного дня в другой, пока ты еще остаешься во вчера…

Дзен больного горла

Мое творческое свидание сегодня проходит в тц (не кидайтесь тапочками). В ожидании клиента я наслаждаюсь планировкой и недоделанностью. Здесь можно сделать пин-ап, романтику, джаз, гранж. И все это не выходя из. Если охрана позволит, конечно. Ну хотя бы десяток кадров мы сделаем, надеюсь. А пока… Ожидание.
Спиной ощущаются поезда. Интересно, строители учли? Тц оживает. Хотя пока поразительно пусто и тихо. Наверняка он гудит по выходным как улей. Значит нужно утром среди недели…

Солнце заливает пространство и светит почти в глаз, я развалилась на скамеечке и наслаждаюсь покоем. Неделя на двоих. С чадой и больным горлом — не лучшее время для спокойных размышлений. А сейчас мне просто хорошо. Где-то продолжает стонать горло. Но вполне терпимо и можно забыть. А еще. Розовая весенняя куртка и бежевые джинсы. Нежные цвета проступающей весны. Медовый еж на голове и бесконечное небо.

Хочется красок и кисточек, огромных листов бумаги и толстых широких кистей. И широкими мазками смазывать карту будней. Писать тексты фотографией и рисунком. Я знаю, почему не люблю студию. Может, просто не умею. Но не люблю. И поэтому не хочу плотно прикасаться и учиться, а ведь зимой это прекрасный выход.

Это пишется на коленке утром. Днем я захожу в магазин для художников и выхожу нагруженная коробкой акрила, кисточками и папками с бумагой. А вечером мы с чадой оккупируем пространство комнаты и вырывая друг у друга кисточки творим. Просто и с упоением покрывая лист за листом яркими мазками. Выдыхаем, берем новые листы и продолжаем, пока остается свободным пол. А потом идем уплетать ароматнейший хумус. И совсем вечером- танцевать Хаву Нагилу. Громко подпевая и уворачиваясь от красочных листов под ногами…

Это пятница. Неделя прошла наполовину под одеялом, наполовину над раковиной с травами для полоскания горла. Конец марта -не лучшее время лежать дома, но этим мартом можно. Вечером борясь с температурой, днем — выползая на улицу. Творя на кухне протертую пищу, чтобы не напрягать горло. Постигая дзен аудиокниг. Чада влюбилась в Волшебную зиму. Понятия не имею, что именно ее привлекло — во-первых, ее явно сократили, причем на весне, во-вторых, там прям страшно. Весь ужас зимы и смерть бельчонка прочитана/рассказана и сопровождена такой музыкой, что у меня мороз бегал по коже. А чада вновь и вновь просила: включи Волшебную зиму. И непременно часть про ледяную лошадь — кульминация кошмара, по-моему. В общем, мы выживали как могли…

Сугробами об голову

Так бывает. Ты ждешь весну, а она выскакивает как любовь перед мастером. Внезапная. Сильная. И губящая. Весна, которой не было.
Зима стала длинна и привычна. Полгода зимы. Белая ледяная каторга, сковывающая сердце…

Кажется, что никогда уже не будет тепла и листьев. Читаем с чадой Волшебную зиму, и думается, что несчастный продрогший Муми-тролль — это я сейчас. Крик по солнцу. Крик по теплу. По теплу, которое задержалось в пути и опаздывает надолго. И кажется, что зима навсегда… И лишь иногда, маленький внутренний лучик верит, что однажды деревья вернут свои наряды.

Неделя на двоих. Чада решила устроить каникулы. Мы гуляем, читаем. Записались в библиотеку и набрали книжек… Почти мирно. Почти хорошо. И лишь четкое ощущение выключенности из большого мира, где есть кроме нас люди, с которыми можно поговорить, убивает очарование этих дней.

А в пятницу начинается рай. Привычные и забытые несколько часов утром. Время в одиночку, которое, оказывается, необходимо как воздух. Как дыхание. Мы улыбаясь бежим по солнцу и лужам. Минус 10? Нет, не слышали. Сбросить шапку, развернуть плед. Здесь должна быть весна. Иначе не выжить. Сугроб падает не в шаге. Падает там, куда не успела встать нога, замершая в полушаге. Ровный ком из снега и льда разбивается на сотни осколков в сантиметре и не задев. Иначе не выжить.

Мама, а почему ты фотографируешь в кафе? Давай мы с тобой возьмем фотоаппарат и тоже пойдем в кафе… Главное — четко уловить связи и зависимости)) да, чада, ты правильно поняла))
Она тоже любит сидеть в кафе. Не ради поесть. Это другая атмосфера. Это другой взгляд на пищу. На людей. На себя. Кафе — это не про еду. Это про тебя, вышедшего за пределы своего мирка

Из узоров кожи

Мои точки силы. Сидеть под вкусный чай и писать, иногда взглядывая в огромное окно рядом. В эти моменты я наполняюсь почти так же, как путешествуя по бескрайним Волжским просторам. Офис на песке. Офис в кафе. Удивительная возможность погружаться в тексты и мысли.

Япония. Никогда не увлекалась и не интересовалась. Мураками попался летом случайно. Страна Чудес проглотилась с причмокиванием от удовольствия, но дальше знакомство не пошло. И вот вчера трёхчасовой рассказ о стране восходящего солнца. Пустота, несущая смысл, — образ, который впечатался в сознание плотнее, чем остальное…

Внезапная серая дымка затягивает снегопадом. И март окончательно уходит в небытие, а меж тем он уже перевалил за середину. Мы бежим по набережной с чудой. Куда еще отправиться нам, если чада решила отдохнуть от детского центра? Впрочем, я тоже чувствую, что пора выходить на тропу совместных прогулок. Поэтому на неделе мы вырываемся на Волгу два раза, вопреки морозу, который кажется нескончаемым и привычным до ужаса. Просто на градуснике опять под 20. Ты привычно ежишься и бежишь. Хотя по утрам уже светло и так хочется встречать рассветы и закаты. Вместо этого заворачиваешь нос в шарф и бежишь…

Солнце слепит сквозь очки. Попытка маршрута от речного вокзала в сторону слияния рек заканчивается метров через несколько первым проваленным следом. Еще эксперимент и мы разворачиваемся.
Да, однажды я научусь ходить хожеными тропами, проверять маршруты, одеваться по погоде — список бесконечен. Возвращаемся на твердую землю, путешествуем по причалам, обходим заборы, едем полулежа и в обнимку с горки. Это среда. Солнечная и ледяная. С белоснежным простором середины реки.

В пятницу все спокойнее. Просто набережная. Волга, скрытая снежным мраком. Чада знакомится с очередной разговорчивой тетей. Играет. А мы с ней стоим и разговариваем… Я редко говорю с незнакомыми. В последнее время намного чаще благодаря чаде. Но вот так, чтобы не в связи с чадой, а как-то параллельно ей… А она рассказывает о полете в аэротрубе, прыжке с парашютом, полете на дельтаплане…

И внутри екает и отзывается так, что хочется прямо сейчас. И с парашютом. И в горы настоящие со снаряжением (да-да, я помню, что не продумываю маршруты и содержимое рюкзака). И куда угодно, чтобы простор. И крылья расправить. И ловить воздух каждой клеточкой. Потому что в городе руки упираются в стены. И дышать нечем. И взгляду негде тонуть. А там… Просторы… Середина Волги. Раскидываешь руки и дышишь. Дышишь. Влево — бескрайняя белизна. Вправо — бескрайняя белизна. Вперед, назад — везде глаза теряют границы. Границ нет. Есть белое, смешивающееся с голубым. И все это залито солнечным золотом. Дышать. Дышать. Крылья раскидывать и дышать вольным воздухом.

Давным давно в филармонии был текст (разумеется, не помню ни автора, ни исполнителя), какая-то актриса, известная, вероятно, но не мне. И вот это противопоставление воли и свободы. Воля как ширь. Воля — распахнутые крылья. Воля — как свобода свободы. И выход на волю как освобождение от всего… Воля. Крылья. И дышать. Сегодняшние мои три слова, которые выцепляются не из словесных лабиринтов, а из узоров кожи и рисунка воздуха…

Наслаждаясь моментом

Плотный пуэр вязко льется в бокал-бочонок, меньше всего похожий на тару для пуэра, но все равно любимый и давно желанный, ибо весьма уютно обхватывается руками и приобщает к теплу…

Я отпускаю. Отпускаю и наслаждаюсь. Творчеством и людьми, с которыми комфортно. С которыми время пролетает незаметно, но успевает наполнить внутренние сосуды. Окунаюсь в фотосессии за чашкой чая. Когда ты ловишь человека, наслаждаясь моментом. Ароматный и выстраивающий пространство. Уютный после метелей. Развалиться в кресле и любоваться ракурсами, которые внезапно попадают в объектив. Полумедитация, полутворчество…

А над всем этим парит весна. Морозная и солнечная, метельная и зимняя. Но с неизменным пением птиц вокруг. С неизменными светлыми вечерами и рассветающими утрами. Квартира наконец заливается солнцем. Тем, которое в далеком октябре предположилось. И вот теперь оправданно выпрыгивает в мое пространство. Свет. Если бы меня спросили, где я хочу оказаться, я бы точно ответила – в стране, где солнечно 300 дней в году. Ну и иногда появляется многоцветная серость пасмурных оттенков. Чтобы оттенить радость света. Чтобы острее чувствовать на фоне серых дней яркую и пронзительную голубизну. А еще облака. Перистые и кучевые, похожие на туманную дымку и грузные как мешки ваты. Останавливающие взгляд и окунающие в мысли.

Сути

За огромными окнами шумит мир. Я растягиваюсь в мягком кресле с обжигающим имбирным чаем. Эта весна слишком похожа на арктическую, думаю я, пытаясь завернуться в кресло. Еж на макушке торчит в такт размышлениям.

Неделя начавшейся весны. Открытого сезона прогулок с ЧадоЧудо. Свежей стрижки. Ноющей спины.

Ловлю уныние, выползающее из закоулков души, четко и вдруг отмечаю момент его появления. Вот секунду назад не было и внезапно накрыло такой волной, что хоть в петлю. Найти и обезвредить. Почувствовать и учиться справляться за секунду до.

Мы гуляли. Покорили зимний Царев Курган. Встретили весну маршем по нерастаявшей Волге.

Нога, вытянутая в кресле, продолжает ныть. Над головой причудливый потолок из одиночных люстр, крашеных труб, деревянных коробов…

В среду вдруг вспомнила, что давно не устраивала индивидуальных фотосессий, и открываю заодно фотосезон. Творя уличное черно-белое кино в -20. Забегаем в книжный магазин и замираем в монохроме между полок.

Листаю фотографии. И замечаю, как кристаллизуется собственный стиль. Любуюсь чужими кадрами и четко разграничиваю, свое и чужое. Кроме первых десяти тысяч фото должно еще прийти осознание я, как у ребенка, постепенно отделяющего себя от окружающих.

Фотография как остановка мгновений радости… Красота в привычном… Черно-белое, чтобы смотреть суть…

До весны

Вечер. Я снова заворачиваюсь в кофту, глазами ища плед. Каждый вечер мне холодно. Даже если пять минут назад было жарко. Вечер — холодно. Зима выматывает. Даже солнечными днями. Даже теплыми месяцами. Зима выжимает соки и уже не хочется выходить из дома даже светлеющими вечерами. Даже теплеющими днями. Плед. Чай. Спать. Спать. Спать. Больше ничего.

Первая неделя Поста. Она тоже выматывает. Потому что ты внезапно входишь в совсем иной ритм. Длинные утренние службы, когда солнце успевает пройти четверть неба, а ты еще в храме. Когда время за оградой храма исчезает. Когда ты живешь только этим пространством. И непривычность выматывает, вопреки всему.

Возьмите на ручки. Обнимите и расскажите, что идет весна. Что в 6 вечера еще светло. Что днем солнце слепит глаза и греет снег. Что весной сбывается самое безумное и неожиданное.

Время стало бесконечным. Дни длятся. И в четверг кажется, что уже давно суббота. Ловим с чадой солнце. Солнце каждый день, но лишь в четверг я, продолжая по-зимнему мерзнуть, решаюсь спуститься с ней к набережной. Мама, пошли вот по этой дорожке, увлекает она меня на реку. Мама, а мы не провалимся? — Как пойдет. — Мама, давай повернем тогда. Здесь нет торосов, белоснежная ровная гладь, где-то у кромки леса видна большая синяя полынья, шумят воздушные подушки. Меня хватает минут на 10. Потом бегом, наперегонки наверх. Чада радуется бегающей маме, прохожие с недоумением оборачиваются, а я ловлю детство за хвост.

Неделя до весны. Не-де-ля.

Неделя желаний и планов

Как хорошо, что есть такое чудо Волга. Я совсем не могу без Волги. И летом, и зимой, когда есть солнце и моя тень… Чада сидит на одном из торосов посреди реки и отвернувшись от меня разговаривает то ли со мной, то ли с Волгой, а я вполуха прислушиваюсь и сама наслаждаюсь совсем весенним солнцем, голубым с дымкой небом, белоснежными просторами и пустотой на километры вокруг. Это пятница. У чады двухдневные каникулы в детском центре, и мы ловим дневные часы для подзабытых прогулок. Загородный парк. Утро. Тишина. Редкие прохожие идут по вычищенным дорожкам. Хватаем огненные блины, отмечая для себя масляную неделю. Уплетаем на ходу, все равно замерзая, и пускаемся бежать, вперед и вниз. Мама, давай руку, я тебя поведу. Спускаемся по обледенелой лестнице к воде и застываем перед красотой. А давай рванем к Ладье? Но через сотню метров сама пугаюсь авантюры неизвестного пути и предлагаю развернуться, чтобы просто походить по реке. Неширокая тропинка среди торосов постепенно упирается в непролазную стену и мы поворачиваем назад. А потом долго еще чада крутится среди торосов и выдает тот самый монолог…

Неделя с гостями — мы, у нас. С солнцем. С попытками мирных вечеров.

Неделя, в которую я вступаю в авантюру под названием РоссияПишет — и впереди 22 дня текстов. Это плюс к 100дневке, растянутой на год, плюс к периодическим текстам в ЭссеГрупп, плюс к марафону ПутьХудожника, плюс к моим еженедельным итогам прошедших дней. То ли весна наступает творческими порывами, то ли хочется просто писать, быть внутри букв и слов… Словно, множатся буквы внутри и хочется ими делиться. Не на заказ, а от души. Эх, никудышный копирайтер и контенщик)

Перемены по списку

Среда. Очнувшаяся буниниада. Утро. Пустой невыспавшийся взгляд. Хочется смотреть в одну точку и сидеть. Так выглядят два часа, которые нужно было доспать. Но недоспалось. Пружинистые шаги меряют не по погоде мокрый асфальт. В воздухе четкая весна. Утреннее солнце резко сменилось туманом, но воздух, воздух весенен, птицы кружатся незимними стаями, небо другой высоты, другое все. Шаги меряют, а в голове выстукивает, хочу куда-нибудь. Хочу найти то, что захочется, ибо не хочется ничего — ни есть, ни пить, ни спать (это организм требует сна и прочего)…
И вечер оживает. Уложенными и без шапки волосами, дорогой, вымощенной фонарями, и сменой впечатлений, которой так не хватает зимами…
***
Вот эту ленточку надо, свадебную. ЧадоЧудо трудится в любимом цветочном. Помогает завязать букет, параллельно повергая в шок нас и смущая холостого дядечку. А чуда заигрывает и строит глазки. Так естественно, словно это часть ее существа. Существа маленькой женщины. И вновь всплывает за сегодня Смирительная рубашка Лондона, теперь с другой стороны, но не пора ли перечитать. А еще, думается, во всех ли нас оно было. В каждую ли заложено? И если в каждую, то где затерялось во мне? Почему нет этой непосредственности живого общения, без истерического смешка и желания провалиться сквозь землю, без моментальной зажатости, без… В общем, живое и естественное общение. Без желания понравиться тоже, кстати… Просто я женщина, он — мужчина. И для меня естественно улыбнуться ему и повергнуть в ступор, продолжая оставаться собой. Возродится ли, если было? Или наше детское навсегда хоронится, когда мы переступаем подростковую черту?..

Неделя продолжающихся истерик и упертого стремления измениться «по списку». Скрупулезное писание дел, и вычеркивание пункта за пунктом, и переписывание несделанного на в который раз на ненаступающее завтра…
***
Дух стен. Прислушиваюсь к камню, пытаясь доформулировать ощущения. Тепло и холод, приятие и родственность. Стены несут свою атмосферу и зданию, и людям, в нем находящимся.
Тепло православных храмов, пропитанных свечами и ладаном. Заходишь и чувствуешь себя дома в любом городе. Чопорность и чуждость человеческому духу стен нашей семинарии. Холод проникает дальше костей, и не физический, сковывает чувства и каменит лица. Чистота кирхи, величие костела… Зарисовки молодежного слета, начавшегося в пятницу и погрузившего в себя до кончика хвоста…

На полях полей

Неделя непонятностей и непонятостей. Идеальные дни с неадекватными реакциями. Ежедневные ссоры с любимой чудой, примирения, объятия и по кругу. Среда. Кафе с огромными окнами, за которыми ветер ласково треплет стволы деревьев и заворачивает пешеходов в воротники. Здесь тоже нежарко, но пусто и спокойно. И пишется спокойнее, чем дома, даже вопреки уютности.

Неделя сайтов. Свой, не свой, храмовый. Участвую, делаю, думаю, жду. Вспоминаю, что мой organic.just-so.me почти год висит в режиме техобслуживания и ждет то ли вдохновения, то ли пинка. Нахожу почти привычную тему и начинаю творить, воскрешая кошдатошние идеи, фотографируя продукты и заряжаясь новым вдохновением варить, смешивать, составлять… Прошлогодний загон по лаванде уступает место шалфею. Годы, сдобренные травами, как тексты, случайно выстраивающиеся в определенные тематические цепочки разными периодами.

И почти каждый день, продолжая кутаться в шарф по самые глаза, продолжаю пешеходные марафоны от дома до детского центра, ногами выбивая из себя истерику и раздраженность. Которые приходят опять и опять.

Свет от окна падает ровно на маленький кусочек мыла, и кажется, что он светится изнутри. Вобрав в себя не только солнце, но и тепло вдохновленных рук. Почти впервые, перебросив фото на компьютер, не хочу обрабатывать, потому что в них все так, как надо — свет, ракурс, цвета… Точнее, не так, как надо, а так, как хотелось показать. Нарисовать объективом.

А еще что-то пишется. Словно не мной. Потому что не перечитываю, не слежу за мыслью. Какие-то слова цепочкой бегут по экрану, мой любимый бег ассоциаций. Который подчас удивляет своей несвязностью образов. И своей неожиданностью.

А мне говорят, разве можно так выворачиваться на публику? Разве такое пишут на стенке? Такое даже в стол не стоит… А напоказ так и вообще — застегнуться на все пуговицы и шляпу на глаза. И все точено-выверено. А я… То ли в погоне за лайками, то ли веря в искренность…. Так, на полях…