Дзен больного горла

Мое творческое свидание сегодня проходит в тц (не кидайтесь тапочками). В ожидании клиента я наслаждаюсь планировкой и недоделанностью. Здесь можно сделать пин-ап, романтику, джаз, гранж. И все это не выходя из. Если охрана позволит, конечно. Ну хотя бы десяток кадров мы сделаем, надеюсь. А пока… Ожидание.
Спиной ощущаются поезда. Интересно, строители учли? Тц оживает. Хотя пока поразительно пусто и тихо. Наверняка он гудит по выходным как улей. Значит нужно утром среди недели…

Солнце заливает пространство и светит почти в глаз, я развалилась на скамеечке и наслаждаюсь покоем. Неделя на двоих. С чадой и больным горлом — не лучшее время для спокойных размышлений. А сейчас мне просто хорошо. Где-то продолжает стонать горло. Но вполне терпимо и можно забыть. А еще. Розовая весенняя куртка и бежевые джинсы. Нежные цвета проступающей весны. Медовый еж на голове и бесконечное небо.

Хочется красок и кисточек, огромных листов бумаги и толстых широких кистей. И широкими мазками смазывать карту будней. Писать тексты фотографией и рисунком. Я знаю, почему не люблю студию. Может, просто не умею. Но не люблю. И поэтому не хочу плотно прикасаться и учиться, а ведь зимой это прекрасный выход.

Это пишется на коленке утром. Днем я захожу в магазин для художников и выхожу нагруженная коробкой акрила, кисточками и папками с бумагой. А вечером мы с чадой оккупируем пространство комнаты и вырывая друг у друга кисточки творим. Просто и с упоением покрывая лист за листом яркими мазками. Выдыхаем, берем новые листы и продолжаем, пока остается свободным пол. А потом идем уплетать ароматнейший хумус. И совсем вечером- танцевать Хаву Нагилу. Громко подпевая и уворачиваясь от красочных листов под ногами…

Это пятница. Неделя прошла наполовину под одеялом, наполовину над раковиной с травами для полоскания горла. Конец марта -не лучшее время лежать дома, но этим мартом можно. Вечером борясь с температурой, днем — выползая на улицу. Творя на кухне протертую пищу, чтобы не напрягать горло. Постигая дзен аудиокниг. Чада влюбилась в Волшебную зиму. Понятия не имею, что именно ее привлекло — во-первых, ее явно сократили, причем на весне, во-вторых, там прям страшно. Весь ужас зимы и смерть бельчонка прочитана/рассказана и сопровождена такой музыкой, что у меня мороз бегал по коже. А чада вновь и вновь просила: включи Волшебную зиму. И непременно часть про ледяную лошадь — кульминация кошмара, по-моему. В общем, мы выживали как могли…

Сугробами об голову

Так бывает. Ты ждешь весну, а она выскакивает как любовь перед мастером. Внезапная. Сильная. И губящая. Весна, которой не было.
Зима стала длинна и привычна. Полгода зимы. Белая ледяная каторга, сковывающая сердце…

Кажется, что никогда уже не будет тепла и листьев. Читаем с чадой Волшебную зиму, и думается, что несчастный продрогший Муми-тролль — это я сейчас. Крик по солнцу. Крик по теплу. По теплу, которое задержалось в пути и опаздывает надолго. И кажется, что зима навсегда… И лишь иногда, маленький внутренний лучик верит, что однажды деревья вернут свои наряды.

Неделя на двоих. Чада решила устроить каникулы. Мы гуляем, читаем. Записались в библиотеку и набрали книжек… Почти мирно. Почти хорошо. И лишь четкое ощущение выключенности из большого мира, где есть кроме нас люди, с которыми можно поговорить, убивает очарование этих дней.

А в пятницу начинается рай. Привычные и забытые несколько часов утром. Время в одиночку, которое, оказывается, необходимо как воздух. Как дыхание. Мы улыбаясь бежим по солнцу и лужам. Минус 10? Нет, не слышали. Сбросить шапку, развернуть плед. Здесь должна быть весна. Иначе не выжить. Сугроб падает не в шаге. Падает там, куда не успела встать нога, замершая в полушаге. Ровный ком из снега и льда разбивается на сотни осколков в сантиметре и не задев. Иначе не выжить.

Мама, а почему ты фотографируешь в кафе? Давай мы с тобой возьмем фотоаппарат и тоже пойдем в кафе… Главное — четко уловить связи и зависимости)) да, чада, ты правильно поняла))
Она тоже любит сидеть в кафе. Не ради поесть. Это другая атмосфера. Это другой взгляд на пищу. На людей. На себя. Кафе — это не про еду. Это про тебя, вышедшего за пределы своего мирка

Из узоров кожи

Мои точки силы. Сидеть под вкусный чай и писать, иногда взглядывая в огромное окно рядом. В эти моменты я наполняюсь почти так же, как путешествуя по бескрайним Волжским просторам. Офис на песке. Офис в кафе. Удивительная возможность погружаться в тексты и мысли.

Япония. Никогда не увлекалась и не интересовалась. Мураками попался летом случайно. Страна Чудес проглотилась с причмокиванием от удовольствия, но дальше знакомство не пошло. И вот вчера трёхчасовой рассказ о стране восходящего солнца. Пустота, несущая смысл, — образ, который впечатался в сознание плотнее, чем остальное…

Внезапная серая дымка затягивает снегопадом. И март окончательно уходит в небытие, а меж тем он уже перевалил за середину. Мы бежим по набережной с чудой. Куда еще отправиться нам, если чада решила отдохнуть от детского центра? Впрочем, я тоже чувствую, что пора выходить на тропу совместных прогулок. Поэтому на неделе мы вырываемся на Волгу два раза, вопреки морозу, который кажется нескончаемым и привычным до ужаса. Просто на градуснике опять под 20. Ты привычно ежишься и бежишь. Хотя по утрам уже светло и так хочется встречать рассветы и закаты. Вместо этого заворачиваешь нос в шарф и бежишь…

Солнце слепит сквозь очки. Попытка маршрута от речного вокзала в сторону слияния рек заканчивается метров через несколько первым проваленным следом. Еще эксперимент и мы разворачиваемся.
Да, однажды я научусь ходить хожеными тропами, проверять маршруты, одеваться по погоде — список бесконечен. Возвращаемся на твердую землю, путешествуем по причалам, обходим заборы, едем полулежа и в обнимку с горки. Это среда. Солнечная и ледяная. С белоснежным простором середины реки.

В пятницу все спокойнее. Просто набережная. Волга, скрытая снежным мраком. Чада знакомится с очередной разговорчивой тетей. Играет. А мы с ней стоим и разговариваем… Я редко говорю с незнакомыми. В последнее время намного чаще благодаря чаде. Но вот так, чтобы не в связи с чадой, а как-то параллельно ей… А она рассказывает о полете в аэротрубе, прыжке с парашютом, полете на дельтаплане…

И внутри екает и отзывается так, что хочется прямо сейчас. И с парашютом. И в горы настоящие со снаряжением (да-да, я помню, что не продумываю маршруты и содержимое рюкзака). И куда угодно, чтобы простор. И крылья расправить. И ловить воздух каждой клеточкой. Потому что в городе руки упираются в стены. И дышать нечем. И взгляду негде тонуть. А там… Просторы… Середина Волги. Раскидываешь руки и дышишь. Дышишь. Влево — бескрайняя белизна. Вправо — бескрайняя белизна. Вперед, назад — везде глаза теряют границы. Границ нет. Есть белое, смешивающееся с голубым. И все это залито солнечным золотом. Дышать. Дышать. Крылья раскидывать и дышать вольным воздухом.

Давным давно в филармонии был текст (разумеется, не помню ни автора, ни исполнителя), какая-то актриса, известная, вероятно, но не мне. И вот это противопоставление воли и свободы. Воля как ширь. Воля — распахнутые крылья. Воля — как свобода свободы. И выход на волю как освобождение от всего… Воля. Крылья. И дышать. Сегодняшние мои три слова, которые выцепляются не из словесных лабиринтов, а из узоров кожи и рисунка воздуха…

Наслаждаясь моментом

Плотный пуэр вязко льется в бокал-бочонок, меньше всего похожий на тару для пуэра, но все равно любимый и давно желанный, ибо весьма уютно обхватывается руками и приобщает к теплу…

Я отпускаю. Отпускаю и наслаждаюсь. Творчеством и людьми, с которыми комфортно. С которыми время пролетает незаметно, но успевает наполнить внутренние сосуды. Окунаюсь в фотосессии за чашкой чая. Когда ты ловишь человека, наслаждаясь моментом. Ароматный и выстраивающий пространство. Уютный после метелей. Развалиться в кресле и любоваться ракурсами, которые внезапно попадают в объектив. Полумедитация, полутворчество…

А над всем этим парит весна. Морозная и солнечная, метельная и зимняя. Но с неизменным пением птиц вокруг. С неизменными светлыми вечерами и рассветающими утрами. Квартира наконец заливается солнцем. Тем, которое в далеком октябре предположилось. И вот теперь оправданно выпрыгивает в мое пространство. Свет. Если бы меня спросили, где я хочу оказаться, я бы точно ответила – в стране, где солнечно 300 дней в году. Ну и иногда появляется многоцветная серость пасмурных оттенков. Чтобы оттенить радость света. Чтобы острее чувствовать на фоне серых дней яркую и пронзительную голубизну. А еще облака. Перистые и кучевые, похожие на туманную дымку и грузные как мешки ваты. Останавливающие взгляд и окунающие в мысли.

Сути

За огромными окнами шумит мир. Я растягиваюсь в мягком кресле с обжигающим имбирным чаем. Эта весна слишком похожа на арктическую, думаю я, пытаясь завернуться в кресло. Еж на макушке торчит в такт размышлениям.

Неделя начавшейся весны. Открытого сезона прогулок с ЧадоЧудо. Свежей стрижки. Ноющей спины.

Ловлю уныние, выползающее из закоулков души, четко и вдруг отмечаю момент его появления. Вот секунду назад не было и внезапно накрыло такой волной, что хоть в петлю. Найти и обезвредить. Почувствовать и учиться справляться за секунду до.

Мы гуляли. Покорили зимний Царев Курган. Встретили весну маршем по нерастаявшей Волге.

Нога, вытянутая в кресле, продолжает ныть. Над головой причудливый потолок из одиночных люстр, крашеных труб, деревянных коробов…

В среду вдруг вспомнила, что давно не устраивала индивидуальных фотосессий, и открываю заодно фотосезон. Творя уличное черно-белое кино в -20. Забегаем в книжный магазин и замираем в монохроме между полок.

Листаю фотографии. И замечаю, как кристаллизуется собственный стиль. Любуюсь чужими кадрами и четко разграничиваю, свое и чужое. Кроме первых десяти тысяч фото должно еще прийти осознание я, как у ребенка, постепенно отделяющего себя от окружающих.

Фотография как остановка мгновений радости… Красота в привычном… Черно-белое, чтобы смотреть суть…

До весны

Вечер. Я снова заворачиваюсь в кофту, глазами ища плед. Каждый вечер мне холодно. Даже если пять минут назад было жарко. Вечер — холодно. Зима выматывает. Даже солнечными днями. Даже теплыми месяцами. Зима выжимает соки и уже не хочется выходить из дома даже светлеющими вечерами. Даже теплеющими днями. Плед. Чай. Спать. Спать. Спать. Больше ничего.

Первая неделя Поста. Она тоже выматывает. Потому что ты внезапно входишь в совсем иной ритм. Длинные утренние службы, когда солнце успевает пройти четверть неба, а ты еще в храме. Когда время за оградой храма исчезает. Когда ты живешь только этим пространством. И непривычность выматывает, вопреки всему.

Возьмите на ручки. Обнимите и расскажите, что идет весна. Что в 6 вечера еще светло. Что днем солнце слепит глаза и греет снег. Что весной сбывается самое безумное и неожиданное.

Время стало бесконечным. Дни длятся. И в четверг кажется, что уже давно суббота. Ловим с чадой солнце. Солнце каждый день, но лишь в четверг я, продолжая по-зимнему мерзнуть, решаюсь спуститься с ней к набережной. Мама, пошли вот по этой дорожке, увлекает она меня на реку. Мама, а мы не провалимся? — Как пойдет. — Мама, давай повернем тогда. Здесь нет торосов, белоснежная ровная гладь, где-то у кромки леса видна большая синяя полынья, шумят воздушные подушки. Меня хватает минут на 10. Потом бегом, наперегонки наверх. Чада радуется бегающей маме, прохожие с недоумением оборачиваются, а я ловлю детство за хвост.

Неделя до весны. Не-де-ля.

Неделя желаний и планов

Как хорошо, что есть такое чудо Волга. Я совсем не могу без Волги. И летом, и зимой, когда есть солнце и моя тень… Чада сидит на одном из торосов посреди реки и отвернувшись от меня разговаривает то ли со мной, то ли с Волгой, а я вполуха прислушиваюсь и сама наслаждаюсь совсем весенним солнцем, голубым с дымкой небом, белоснежными просторами и пустотой на километры вокруг. Это пятница. У чады двухдневные каникулы в детском центре, и мы ловим дневные часы для подзабытых прогулок. Загородный парк. Утро. Тишина. Редкие прохожие идут по вычищенным дорожкам. Хватаем огненные блины, отмечая для себя масляную неделю. Уплетаем на ходу, все равно замерзая, и пускаемся бежать, вперед и вниз. Мама, давай руку, я тебя поведу. Спускаемся по обледенелой лестнице к воде и застываем перед красотой. А давай рванем к Ладье? Но через сотню метров сама пугаюсь авантюры неизвестного пути и предлагаю развернуться, чтобы просто походить по реке. Неширокая тропинка среди торосов постепенно упирается в непролазную стену и мы поворачиваем назад. А потом долго еще чада крутится среди торосов и выдает тот самый монолог…

Неделя с гостями — мы, у нас. С солнцем. С попытками мирных вечеров.

Неделя, в которую я вступаю в авантюру под названием РоссияПишет — и впереди 22 дня текстов. Это плюс к 100дневке, растянутой на год, плюс к периодическим текстам в ЭссеГрупп, плюс к марафону ПутьХудожника, плюс к моим еженедельным итогам прошедших дней. То ли весна наступает творческими порывами, то ли хочется просто писать, быть внутри букв и слов… Словно, множатся буквы внутри и хочется ими делиться. Не на заказ, а от души. Эх, никудышный копирайтер и контенщик)

Перемены по списку

Среда. Очнувшаяся буниниада. Утро. Пустой невыспавшийся взгляд. Хочется смотреть в одну точку и сидеть. Так выглядят два часа, которые нужно было доспать. Но недоспалось. Пружинистые шаги меряют не по погоде мокрый асфальт. В воздухе четкая весна. Утреннее солнце резко сменилось туманом, но воздух, воздух весенен, птицы кружатся незимними стаями, небо другой высоты, другое все. Шаги меряют, а в голове выстукивает, хочу куда-нибудь. Хочу найти то, что захочется, ибо не хочется ничего — ни есть, ни пить, ни спать (это организм требует сна и прочего)…
И вечер оживает. Уложенными и без шапки волосами, дорогой, вымощенной фонарями, и сменой впечатлений, которой так не хватает зимами…
***
Вот эту ленточку надо, свадебную. ЧадоЧудо трудится в любимом цветочном. Помогает завязать букет, параллельно повергая в шок нас и смущая холостого дядечку. А чуда заигрывает и строит глазки. Так естественно, словно это часть ее существа. Существа маленькой женщины. И вновь всплывает за сегодня Смирительная рубашка Лондона, теперь с другой стороны, но не пора ли перечитать. А еще, думается, во всех ли нас оно было. В каждую ли заложено? И если в каждую, то где затерялось во мне? Почему нет этой непосредственности живого общения, без истерического смешка и желания провалиться сквозь землю, без моментальной зажатости, без… В общем, живое и естественное общение. Без желания понравиться тоже, кстати… Просто я женщина, он — мужчина. И для меня естественно улыбнуться ему и повергнуть в ступор, продолжая оставаться собой. Возродится ли, если было? Или наше детское навсегда хоронится, когда мы переступаем подростковую черту?..

Неделя продолжающихся истерик и упертого стремления измениться «по списку». Скрупулезное писание дел, и вычеркивание пункта за пунктом, и переписывание несделанного на в который раз на ненаступающее завтра…
***
Дух стен. Прислушиваюсь к камню, пытаясь доформулировать ощущения. Тепло и холод, приятие и родственность. Стены несут свою атмосферу и зданию, и людям, в нем находящимся.
Тепло православных храмов, пропитанных свечами и ладаном. Заходишь и чувствуешь себя дома в любом городе. Чопорность и чуждость человеческому духу стен нашей семинарии. Холод проникает дальше костей, и не физический, сковывает чувства и каменит лица. Чистота кирхи, величие костела… Зарисовки молодежного слета, начавшегося в пятницу и погрузившего в себя до кончика хвоста…

На полях полей

Неделя непонятностей и непонятостей. Идеальные дни с неадекватными реакциями. Ежедневные ссоры с любимой чудой, примирения, объятия и по кругу. Среда. Кафе с огромными окнами, за которыми ветер ласково треплет стволы деревьев и заворачивает пешеходов в воротники. Здесь тоже нежарко, но пусто и спокойно. И пишется спокойнее, чем дома, даже вопреки уютности.

Неделя сайтов. Свой, не свой, храмовый. Участвую, делаю, думаю, жду. Вспоминаю, что мой organic.just-so.me почти год висит в режиме техобслуживания и ждет то ли вдохновения, то ли пинка. Нахожу почти привычную тему и начинаю творить, воскрешая кошдатошние идеи, фотографируя продукты и заряжаясь новым вдохновением варить, смешивать, составлять… Прошлогодний загон по лаванде уступает место шалфею. Годы, сдобренные травами, как тексты, случайно выстраивающиеся в определенные тематические цепочки разными периодами.

И почти каждый день, продолжая кутаться в шарф по самые глаза, продолжаю пешеходные марафоны от дома до детского центра, ногами выбивая из себя истерику и раздраженность. Которые приходят опять и опять.

Свет от окна падает ровно на маленький кусочек мыла, и кажется, что он светится изнутри. Вобрав в себя не только солнце, но и тепло вдохновленных рук. Почти впервые, перебросив фото на компьютер, не хочу обрабатывать, потому что в них все так, как надо — свет, ракурс, цвета… Точнее, не так, как надо, а так, как хотелось показать. Нарисовать объективом.

А еще что-то пишется. Словно не мной. Потому что не перечитываю, не слежу за мыслью. Какие-то слова цепочкой бегут по экрану, мой любимый бег ассоциаций. Который подчас удивляет своей несвязностью образов. И своей неожиданностью.

А мне говорят, разве можно так выворачиваться на публику? Разве такое пишут на стенке? Такое даже в стол не стоит… А напоказ так и вообще — застегнуться на все пуговицы и шляпу на глаза. И все точено-выверено. А я… То ли в погоне за лайками, то ли веря в искренность…. Так, на полях…

Затерянные итоги

Где-то здесь затерялись итоги. Да и сама я затерялась, с удивлением и ужасом осознав в пятницу, что неделя прошла мимо меня. Нет, она была прекрасна странной ожившестью. Проснувшейся потребностью в здоровом образе жизни и прочем, прочем… Но в целом… Она промелькнула, не задев меня, словно я распараллелилась с собственной жизнью. Оставив ее кому-то и завернувшись в кокон вновь встающей колом спины. Спина колом — это нежелание чувствовать. Доверять. Жить…

Тихий джаз гладит слух. Теплые жасминовые свечи радуют глаз. Вокруг все так правильно спокойно, что кажется только и меняться на такую размеренную жизнь. И только комья спины говорят: что-то не так…

Я наливаю бочонок горячей воды, зябко обнимаю ледяными руками. Каждый день мне холодно. Дома и на улице, под одеялом и в душе. Это зима выматывает, вымывает остатки тепла. Мы выходим с чудой из дома, вдыхаем мартовский воздух, привычно ежась. Мама, слышишь, как птицы поют? Замираю. Это моя фраза. Фраза, которую произношу, обращая ее внимание на окружающее. Посмотри, какие облака сегодня. Какое небо, какие деревья… Сегодня она зеркалит мне красоту мира. И я прикасаюсь к ней глазами чады.

Я заканчиваю с проектом 11 писем, оставившем в душе осадок прикосновения в очередной раз к эзотерическим нотам. Отправляю тексты на печать в сборник. Встречаю престольный праздник родного храма. Погружаюсь в кокосовое масло и прочие радости кожи. Планирую фотосеты. Собираюсь в марафон #ПутьХудожника. Я постоянно что-то делаю. И не делаю ничего. Я словно рвусь привязанная к своим страхам и не в силах разорвать их узы. Моя жизнь все еще кажется мне не моей.