Мне бы…

Поцелуй меня, если сможешь
Карандаш не остыл в левой руке
Я сегодня готова на многое
Но буду клубочком и вне
Мне бы
Босиком по траве бежать
Сидеть на краю реки
Пить ладонями из родника
Слушать незнакомых птиц
Мне бы
Идти по полям, срывая колосья
Заплетая венок из душистых трав
Обнимать чуть дотрагиваясь
Чтобы не обжигать кожу
Быть немного похожей на ветер
Гуляющий в облаках
Мне бы
Крылья расправить на вершине гор
Соколом острым бросаться вниз
Кожей чувствовать день и ночь
Растворяться в солнечных лучах
И ловить лунный свет
Мне бы
Слушать журчанье ручья
Арфу, скрипку и саксофон
Мне бы
Стать собой и навсегда
Сбросить маски и выспать сон

Когда нам всем немножечко за тридцать
И по реке идет корабль неторопливый,
Мы разбавляем красотой его мотивы,
А дни становятся короче ближе к ночи.
И тридцать лет спустя становится сильнее
Пронзительность, растрескавшая души,
Корабль ускоряет промежутки,
И тени по утрам не так длиннеют.
А следом новых тридцать, и препятствий
Становится бессчетная громада,
Рассветы позже, ночь спускает саван
Из мыслей и чужих воспоминаний
Еще по тридцать? Разве столько можно?
Лишь если на минутку очутиться
Рассветы стали всем, года исчезли
Мир стал подкожным дымом,
Здравствуй, юность

Настроение — Русалочка

Я убью тебя, милый, можно?
А потом расскажу другой,
Как русалочке было сложно
Быть немой.
День за днем проходили в молчаньи,
В волосах родилась седина,
Ноги колом все время вставали.
Неужели судьба?
Ты был слишком во всем. Нож над шеей…
Слишком выбор сегодня суров.
Растянусь под тобою пеной.
Буду морем.
Без слов

Опускаю ладони в зеленый рассвет,
А потом в пунцовый закат.
Я бескрайня тобой, твой раскатистый смех —
Это точка под сизой луной.
Мне ладоней твоих ни обнять, ни забыть.
Тело чувствует через века
Твой огонь подо льдом, маски колющий свет
И лучистость в твоих глазах.
Ты бескраен и тих, в панцирь чувства одев,
Ты шагаешь по строгой прямой.
Обнимаю тебя, твой придуманный смех,
Не пытаясь менять твой покой

Трещинки асфальта.
Тени.
Тишина.
Мы идем по гребню бытия
Канатоходцем без страховки.
Здравствуй, вечность.
Мы художники,
Которые рисуют из себя,
Изменяют воздух и пространство.
Часто «нет» всего лишь «да» сквозь время,
Принесенное творцом.
Итогом будет трещинки асфальта,
Тишина и тени

Сигарета в руках
Как последняя обнаженность
Только дым и ты
Рассеивающий время
Ты снимаешь шкуру
Как душу
И вешаешь на крючок
На время
Ты конечно вернешься еще
В ее старые дыры в заплатах
Ты конечно наденешь еще
Непокойный ее покой
А пока обнажив до костей все нутро
До утра понедельника будешь
Рассеивать время
Только дым будет ласково греть
Пустоту дробленых костей

Под музыку Бродского

Эти лица желтеют
Поэт-наркотик кричит менестрелем хриплым
Нотой одной пронизывая до нутра
Ты слышишь
Как сбиваются с ритма слова,
Окрыленные чьим-то дыханием
Вечером пряным
Потом
Ты пойдешь под клубящийся винный пар
Рассказывая всем
Как горела свеча на столе
Пока ты расплескивала ноты слов
А он
Будет петь одной нотой
Чуть завывая
Словно ветер ночной целует и сразу вперед
Ты проснешься одна
Под коричневым одеялом
И услышишь его хриплый тон

Ты — сегодня. Продолжение

Ты сегодня внезапен
Твои страницы
Начинаются со второй главы
Я к тебе прижимаюсь
Как будто дальше в книге стоит конец
А потом они жили долго и тихо
И никто ничего не знал
Как смотрели закаты
Гуляли по крышам
Целовались подобно
Мартовским котам
А потом уходили
По лунной дороге
Также за руки
Как и встарь
Ты сегодня неписанный
Ты — лишь росчерк
В чьей-то творящей руке

А потом нас убьет бессловесность,
Запутавшись в подседельной сумке,
Мы будем молчать, ноги свесив,
И говорить о Боге.
Нам будет так много нужно
Отговорить в молчаньи.
Мы будем молчать о Боге,
Мы будем молчать так громко,
Что камни придут на помощь
И встанут краеугольем,
Мы будем молчать о Боге,
Нам в вечности это нужно

Ты — сегодня

Ты сегодня —
Книга без предисловий
И даже без первой главы
Твое сердце сбивает мой ритм
И стучит словно мое не во мне
Ты видишь
Как полосата нынче моя мелодия
Я буду читать на одном дыхании
Второе все равно исчезнет
Я буду держать за руку
И превращаться в песню