Она сидела на полу…
Ах, если бы то были письма
Гора вещей, игрушек, книг
Стареем, брат, уже не пишем
Камин погас, что толку в нем
Он не сожжет в век электронный
Ни писем, ни бумаг, потом
Мы все сотрем одною кнопкой
А за окном не глас коней —
Машин шуршащие мотивы
Век двадцать первый все убил —
Ни звуков, ни тепла, где лица?
Глаза, упертые в экран
Зачем писать друг другу письма
Два смайла, пара жестов, шквал
Эмоций непереводимых
Мы разучились говорить
Отображать корректно мысли
Мы разучаемся любить
Себя спалив в камине чести…

Время идти в лес
и пить росу
Время рождать мысль
и не ждать грозу
Время идти вперед
И стаптывать башмаки в кровь
Время встреч с людьми
На просторах своей души
Время заваривать чай
и носить плед
Время тебя обнимать
и рождать смех
Время любить и жить
В заоконном раю
Время тебе говорить
С тобой хочу…

Там за шторой сухоцветов череда и гул машин
Будто катится невидимо волна в новый мир
Сухоцветность доминанты бывших дел
Нестабильность, постоянство, беспредел
Звон трамваев и шуршание листвы
Теплый свет за абажуром, я и ты
Сухоцветья как напоминание во сне
Ускользает, догоняет силуэт
Вроде, жил и будто не был, все прошло
Сухоцветная природа за окном
Луч сквозь матовое светел, но погас
Сухоцветность проникает словно яд
Разобрать себя на сухость и на цвет
Отделиться от не-жизни, стать как свет
Стать как жизнь, не как — самою жизнью жить
Зацветая древним чудом и чудить…

Теплый аромат корицы в доме
Размывает слякоть заоконья,
Огоньком зовет под кров родного
И в объятьях укрывает в непогоду.
Эта осень — переменных время,
Ветра, низких туч и буйных мыслей.
Скоро будет снег, он все укроет
И корица будет снова к месту

Волга бежит морем,
За ней —
Серая в золоте осень
Ноябрьских дней.
Снег нависает туч чернотой,
Высветляя солнечный свет.
Бело-барашечных волн в Волге не счесть
Осень — граница покоя и суеты,
Осень — растерзанный май, недопивший любви,
Осень — моя суета, припорошенная ковром,
Осень — это я, граничащая с собой

Два колеса свободы

Ты же слышишь меня,
Даже когда я лечу сам,
Даже когда сворачиваю на широкую дорогу,
Даже когда из зяблика мню себя орлом.
Даже когда…
На моих израненных крыльях
Не осталось живых мест,
Из тернистых путей выбираю самый колючий,
Но не самый прямой.
Ты видишь, как я хочу к Тебе,
Даже когда иду наоборот.
Даже когда…
Падаю и отвернувшись хочу лишь бежать,
Даже когда мрачнеющим взглядом пью литры вина,
Даже когда не хочу больше быть.
Я просто хочу отдать
СвободуТебе.
Просто хочу быть рядом здесь
И потом.
Просто хочу.
Домой.

Бродский блюз

Этот осенний блюз, Бродского голоса,
Где-то роняет джаз, рядом стучат небеса,
Этот осенний день матов и слишком чист,
Пущенная стрела лишь бумеранг, очнись,
По сторонам не смотри, внутрь заглядывать час,
Блюза осенний мотив, камни пора собирать,
Горы и ямы копать, двигаться все быстрей,
Бродского блюзовый джаз не замыкает корней

Белые платочки вместо листьев —
Это осень и зима под небом спорят —
То ли согласиться на единство,
То ли разбежаться по просторам.
Слякоть — промежуточные звенья
Между золотом и белизной природы.
Осень и зима под небом спорят —
То ли снегом нас укутать, то ли зноем…

Продолжая параллельную вселенную

Остановка в пути
Можно просто смотреть
Звезд бескрай в тишине
И заполночный свет
Можно просто сидеть
Говоря не спеша
На коленях, обняв,
Не рушить, не начать.
Это полночь луны
И таинственный свет
Тишина синевы
Сине-черный рассвет
Ночь. На паузе мир
Мы вдвоем в тишине
Остановок гряда
Для других беспредел
На коленях сопеть
и уткнувшись в плечо
Просто молча смотреть
И вбирать тишину

Гул затих. Где мой дверной косяк?
Мне бы прислониться хоть на время,
Отстраниться посмотреть, понять,
Где же жизнь, а где лишь отраженье.
На подмостках гордости своей
Я еще не Гамлет и не трагик,
Я смотрю со сцены на людей,
Сцены, брошенной под их ногами.
Поза, жест, а дальше пустота,
Чувства умерли, не напитавшись краской
Где косяк, где дверь, хотя б стена —
Оттолкнуться и идти себе навстречу