Я не люблю провинцию

Пыльные улочки в ямах, абсолютно барьерная среда и минимум развлечений. В десять вечера порядочные граждане ставят телефон в режим сна, приглушают музыку, пьют вечерний чай и отправляются спать. Небольшая прослойка лакшери-людей тусует до утра по персональным недешевым тусовкам, а назавтра всё повторяется.

Я люблю провинцию. Раз в год. Когда оказываюсь в столице. Той самой, где все бурлит 24/7, где пробки из людей на улицах. Где лица безжизненны и бесчувственны. Где пелена невидимого свинца прижимает душу к земле и где хочется воздуха, но его нет.

В этот момент я люблю свой родной пыльный город, где на улицах есть трава. Где люди не клиентоориентированны, но человечны временами. Где поют птицы и есть Волга, которую не заковали в камень и с которой можно обняться.

Я не люблю провинцию. Я люблю воздух. И ширь.

Личный ад

В самых страшных моих снах есть неизменная картинка — смотрю на свет и мне темно, я не вижу свет. Наверное, это — осколок моего ада. Сейчас к нему добавились еще образы. Или образ?

Серые лица. Нет, не лица. Мое лицо. Серое и бесчувственное. Я привычно перехожу со станции на станцию, иногда нахожу нужные мне точки, какие-то наконец запомнила. Красиво, чуть нарядно. Толпы людей, живущих в этом ритме…

Абсолютная безжизненность. Словно серая пелена висит над головой и никуда от нее не спрятаться. И радость не радость. Крылья спрятались, да и расправлять их не хочется. Личный ад. Отсутствие жажды жить.

Ты идешь по чужому городу
Встраиваешься в поток людей
Ноги-головы, ноги-головы
Бесконечная вереница дней
Посерел блеск в глазах и не светится
Колом мысли, спина ежом
Разбудите меня в полуночи
Я хочу возвращаться домой

А слезы из глаз рванули на Воробьевых горах. Птицы. Птицы и запах травы, жизни. Как не хватает этих звуков среди кудрявого города. Вслушиваюсь. Словно, где-то по любимым уголкам заВолги иду. Тихо и вкусно. Жизнь.

Кружат голову переулки
О гранит разбивается река
Майские московские прогулки
Ветер в щеки и большие облака

Я когда-нибудь научусь смотреть в карту и понимать, где я. А пока — вместо Замоскворечья ныряю в Зарядье, волшебно оказываюсь у родного Казанского, а в Иверскую часовню попадаю ровно к окончанию одного из молебнов, когда стройная вереница людей под величание, льющееся на метры вокруг, подходит к иконе и кресту…

И еще каких-то улиц, уличных музыкантов, поворотов, поворотов. Кружится голова. Под темнеющий город ноги падают в пекарню. Чай, круассаны. Без толпы кафешек в центре. Без суеты. С вежливой клиентоориентированностью.

Маршруты, которые меня выбирают…
День второй.

Чтобы помириться с Москвой, нужно перестать планировать и искать конкретное.

Логика этих улиц живет вне меня. Поэтому — веди меня своими переулками.

Просто иду.

Случайно оказываюсь на Арбате и после этого в карту заглядываю в полглаза. Потом переулочек, Сивцев вражек, Чистый переулок, набережная и парк Горького. Улицы, которые ведут сами. Еще и еще, пока ноги не начинают жалобно петь.

День первый.

Романтика непоезда

Самолет. Бескрайняя белая пустыня, пронизанная солнцем, и ниточка к небу. К этому нельзя привыкнуть. К моменту, когда ты отрываешься от земли и мчишь к небу.

Небо.

Самолет на границе облаков — потрогать бы — чуть ниже — разграфленная посадками земля, река белым изгибом, чуть выше — бескрай неба. А ты на сколько-то секунд ровно между. Ровно — между