Ad astra

Estas — это боль.
Ты слушаешь его и чувствуешь, как внутри переворачивается всё. Хочется сорвать наушники и убежать. Тогда в зале тоже хотелось выбежать, но ты словно приковываешься этой музыкой к месту. От нее нельзя убежать. Она вместо крови бежит по телу. Каждой нотой утверждая «меняйся». Меняйся. Нельзя быть прежней. И ты бежишь. Выкручивает скулы, мышцы, жилы. Сделать сердце как воск. И ты кричишь от боли. Потому что оно давно каменное. А сделать восковым — это разбить каменную оболочку, это продраться к живому. И тебе страшно. В этих мгновениях соединяется всё. Звуки, режущие по коже, мысли последних дней и недель, ветер перемен, уже давно звучащий в голове. Ты словно привязан и нужно эти нити, эти канаты (!), разорвать, понимая, что ты себя прежде изрежешь и изранишь. И что другого выхода к себе новому просто нет. Только через боль.
Per aspera…

Джазовый катарсис

Лучики от рампы зеркалятся в закрытые глаза.
В маленьком тесном зале шуршит пластинка и низко звучит женский голос.
Народу столько, что я чувствую дыхание каждого на своих щеках.
А джаз льется, наркотиком заполняя вены, отвыкшие от звуков.
И здесь больше нет меня, только звук, растворяющий нервы, кости, перемешивающий дыхание…

Лучик от рампы бьет по глазам.
Открываю.
Передо мной пятерка музыкантов, живущих в другом измерении в метре от меня на большой филармонийской сцене.
Рояль и контрабас, гитара и ударные, саксофон. Просо саксофон, который с первых когда-то услышанных звуков плотно сассоцировался навеки с джазом.

Джаз вневременен.
Слоистым коктейлем звуков он ложится на душу, тянется через соломинку, дразнит и играет.
Мягкий и хулиганистый, озорной и дерзкий. Он ломает представление о звуке и гармонии, рождая свою гармонию, живущую, пока звучат ноты…
Звуки бегут, набирают скорость, подхватывают тебя, ты уже готовишься взлететь вслед за ними, а они вдруг на мгновение замирают и начинают нежно гладить тебя, заставляя вновь и вновь перескакивать из одного катарсиса в другой, а впрочем, не доводя до конца ни один из них.

Бархатный мужской голос выводит слова под контрабас. Аккомпанемент из контрабаса…
Вытираю пот, горло пересохло, словно это я на сцене, словно это я впадаю в транс и перестаю жить, живут звуки во мне…

Давайте поговорим о джазе…

Джаз как оливки, мате и горький шоколад. Первое впечатление редко бывает положительным, но если послевкусие тебя пленило, во второй раз ты точно туда вернешься.

Джаз — это любовь к опьянению звуками, это наркотик, поражающий и исполнителя, и слушателя. Если исполнитель не поражен, если исполнитель не входит в раж, не живет импровизацией — это не джаз, это игра, хорошая или плохая. Джаз — это жизнь. Жизнь звуков, отдельная от автора. Атомы, проникающие в кровь слушателя и заставляющие ее бурлить по-другому. Сердце меняет ритм, тело вдавливается в кресло, звуки разливаются по телу, охватывая все существо. Джаз…

Музыкальный фестиваль. По следам горячих впечатлений

Вчера мне «посчастливилось» попасть на последний концерт в рамках Третьего Волжского фестиваля духовной музыки. Заявленный как «духовная музыка и пасхальные песнопения» в исполнении ансамбля духовной музыки «Благовест», концерт не предвещал ничего хорошего, ибо я уже давно с некоторыми опасениями отношусь ко всему, что имеет гриф «духовный и православный»: слишком любят у нас укрывать под определенными словами елейную сусальность или еще какую-нибудь ересь…

Итак… Вырвавшись из дома на свободу (молодая мама с 5-месячным ребенком нечасто себе такое позволяет), я оказалась в стенах любимой Самарской филармонии. Периодически раскланиваясь со многими знакомыми (а кто еще должен был оказаться на этом концерте (?), я пробралась на свое место и замерла в настороженном ожидании…

Разделенный на 3 части (без антракта) концерт не оправдал всех опасений, но породил несколько мыслей, коими и хочу я поделиться:

  1. Пасха — это всеобъемлющее ликование и ни о какой «тихой радости» речи быть не должно
  2. Оказывается (!я впервые с этим столкнулась), музыка может настолько не сочетаться с текстом, что весь текст этой музыкой обезображивается до неузнаваемости
  3. Богослужебные тексты плохо звучат со сцены
  4. Благодаря «правильной» подборке программы, ансамблю удалось в весьма негативном свете показать русскую православную духовную музыку
  5. Зато зарубежная классика типа «Ave Maria» Шуберта оказалась бесподобной (нет, я ее и на самом деле великолепной считаю, но контраст, который был на концерте, меня поразил. Когда запели Моцарта после переливов нелюбимого мною Бортнянского и еще чего-то странно-странного, я вдруг почувствовала, что буквально растекаюсь в блаженстве по креслу, настолько мягко и прекрасно звучало произведение)
  6. И даже американские спиричуэлс оказались на фоне русской подборки очень хорошими…

Что еще удалось вынести из концерта? Генеральную мысль о том, что грамотный подбор репертуара очень влияет не только на восприятие самой музыки, но и, возможно, на отношение к тому, что с этой музыкой связано.