А жизнь — это не про правильно/неправильно. Не про хороший/плохой.

Жизнь — ручей, бегущий к морю. И важно только, бежит он или останавливается. Жаждет вернуться домой или остается и пересыхает.

Его дорога — вне правильности. Его путь — вне оценок. Добежит или остановится. Будет или не будет.

Буду ручьем.

Нас выбирающая бесконечность

Глаза стонут от белизны. Белый снег, белое небо, белая река. Линия горизонта исчезла. Трещины и следы припорошены. Стоишь между. Частью безмолвия.

Шум машин, крик птиц, скрежет льда, гул голосов. Ищешь безмолвие.

Внутри тоже гул. Мысли. Образы. Стратегии. Анализ. Выдернуть ниточку тишины. Ухватиться за нее на секунды. Упасть в гул. Секунда на ниточке, минуты в гуле. Еще и еще.

В тишине сложно. Она опрокидывает. Давит бесконечным.

Молчать с гулом намного приятнее — идешь, в мыслях витаешь. То ли живешь, то ли в ритме движешься…

Тишина останавливает. Тишина ставит ответы. Тишина забрасывает вопросами. Тишина обволакивает и учит воспринимать.

Посреди белого безгоризонтного безмолвия молчать не легче. Просто бесконечности вокруг тебя оказывается чуть больше.

Жернова мира медленно поворачиваются.

Слышишь?

Новое рождается в изгибах бытия.
Свет борется с тьмой так, что скрежет пронзает кости. Смотришь сквозь и видишь вечное. Меняются лица. Очертания. Смыслы выходят из катакомб.

Слышишь?

Свет скользит по пространству. Захватывает тебя. Щуришься от яркого. Не укрыться. Черность собственная тупой тенью бьется между светом и светом.

Слышишь?

Вечность встречается со временем. Входит ножом посреди. Вчера исчезло. Завтра исчезло. Точка здесь и сейчас пульсирует на вселенную. Звезды падают и затевают хоровод. Небо поет.

Слышишь?

Что-то меняется в невидимом. В видимом. В касаемом.

Замираю между жерновов. Перемалываюсь со старым. Хочу обновления светом.

В гостях у дяди дзена

А чтой-то ты сидишь, да не делаешь ничего?
Али посуда вся перемыта, ужин сготовлен, полы натерты, завалы многолетней неразгребенности разобраны, да углы сияют чистотой и свежестью?

И ладно б с книжкой села, или с музыкой, на худой конец советы дяди дзена постигала б в позе лотоса заморского или ленту новостей читала да лайки ставила нужным людям, так ведь нет. Просто села и ничего не делаешь…

Знакомо?

А часто ли вы разрешаете себе делать ничего?

Не оправдываясь при этом усталостью, болезнью, тем, что упахались до этого выше сил?

А часто вы окружающим разрешаете делать ничего? Не подсовываете им полезные действия для отдыха, не выгоняете деятельно отдохнуть?

А часто ли вы живете не оправдываясь за каждое свое действие или не-действие? Перед собой, своим внутренним голосом и окружающими?

Вот и я нечасто… Никогда даже.

Ведь нормальный здоровый человек возраста от и до не имеет права ничего не делать. Он должен работать, учиться, развиваться, деятельно отдыхать… В общем, должен.

Кому?..

Агонии

Загадываю желание. Задуваю свечи. Время рассыпается бисером.

Где-то в глубине свет борется с тенью. Высветляя прозрачное и становясь призрачном во тьме.

Перемешиваю специи. Корицу с перцем. Сладким ароматом припорашиваю терпкость идей. Ты слишком далеко. Тебя сегодня не слышно. И хочется спать до нашей весны.

Давай уедем. На день и на год. Шахерехадой рассыпем долгие ночи.

Вот мой передник. Вот чернила и слякоть. Февральские песни наступают на чужие пятки. А нам пора петь и плакать. Не ища своего и не хватая чужого плеча.

Зарываюсь в твое. Ты далеко, но будешь. Стану прозрачнее, когда свет разберет на осколки тьму. Выплесну яд в жесткую фигурность ночи. Выберу день. Вопреки вечному сну.

Люди, которые отражаются и отражают.

Огненным мечом проходят сквозь твою жизнь и оставляют только настоящее.

Люди, которых по пальцам, но каждый та самая жемчужина.

Берегу. Принимаю. Радуюсь.

Каждому из.

Предрождественское

Как хочется сейчас, через неделю уже, встречать со всем миром Рождество. Каким безумием кажется наш календарь, смешавший стили и праздники, посты и суету.

Хочется тепла гирлянд, встречающих Христа, а не президента на фоне курантов.

Хочется общего праздника с традициями и историей, а не постновогоднего междусобоя.

Хочется объединенности с христианами всей вселенной, а не разделения календарей.

Доживем ли, чтобы однажды быть Христовыми по вере, а не по национальности?

Это недолго
зажечь свечи за семейным ужином
достать салфетки и разложить приборы
заварить чай в чайнике вместо пакетиков

Это недорого
поставить в вазу на обеденном столе веточку долгоживущих цветов
украсить блюдо семенами и травами

Это несложно
поговорить за трапезой вместо соцсетей и экранов
обнять и посмотреть в глаза
выслушать, ответить, помолчать

Но как редко мы делаем это не для отчета в соцсетях, а просто для жизни, для себя и своих любимых

Для меня кофе — это текст. Междустрочие. Аромат предвкусия.

Кофе — мелодия. Рисунок зерен. История отношений. История культуры. Судьбы.

Но сегодня я варю кофе себе. Не абстрактный образ, пропитанный терпким ароматом, а живой дышащий напиток. Я держу его в руках. Медленно вдыхаю, вбираю в себя клетки и атомы.

Сегодня кофе хочет быть моей частью. Приветствует меня, покоряет. Становится моим изнутри. Жаждет и растворяется. Пропитывает и окутывает.

Сегодня я впервые открываю кофе для себя и в себе.

Пройдет еще несколько лет и мы подружимся, крепко и навсегда. Буду варить его правильно и сходить с ума от аромата. А пока — медленно подходить, трогать, знакомиться

Мир «без»

Торт без выпечки, молоко без молока, отношения без обязательств, люди без человечности.
Ноябрь крепчает. Хочется «с». Настоящих объятий, настоящих пространств, настоящих продуктов, пропитанных теплом рук, а не воздухом отрицаний.

Скоро укроет снегом, тела завернутся в теплое и станут необхватнее. Природа заснет и будет вместе с Муми-Троллем тосковать по живому. Мысли укутаются в большие теплые тела, потеплеют. А руки будут варить что-то дышащее: супы, свечи, сны…

Мир «без» — обнажен и колюч. Черные силуэты деревьев стонут на ледяном ветру и хотят покрывал. Торты безумно полезны, но будто ненастоящи. А мысли, пропитанные холодом, тянутся то ли к окну, то ли к мостам.

Все укроет. Все будет эпохой «с»…