Время. Время ускорилось. 

Между моим «да?» и твоим «да!» не проходит теперь ни секунды. Все стало одновременным. 

И люди, люди вокруг, бесконечно красивы стали. Идешь и любуешься. Такие глаза у некоторых… а с некоторыми — плачешь. Столько боли в них, что каждая черта искажена. Столько боли, что тебе и на расстоянии больно тоже. 

А еще трава. Сквозь все асфальты и плиты. Вопреки смерти и в красоте непокоренности. 

А небо? Сколько неба вокруг. Слоями. Оттенками. 

Дождь по крышам — разговаривает. 
Солнце за тучами — помнит. 
Ветер везде — поет. 

И эти «да» неразрывные. Словно лучи все сошлись в той самой точке. Случились. И теперь будет

Вечер завершается книгой. 

Когда-то нормой моей было 100 страниц в день. 

Сегодня — я могу прочитать пару строк. Иногда — просто взять книгу в руки и молчать с ней. Впитывая подушечками пальцев сквозь строчки автора. 

С карандашом в руке. Подчеркивая. Расставляя восклицаний и вопросов на полях. Возвращаясь назад. 

И впитывать. Пить как выдержанное вино. Наслаждаясь звучанием и текстурой слов. 

Больше нет времени спешить. Только замедляться и вслушиваться в Автора. 

Лента пестрит днем филолога. 

А я часто на вопрос, кто ты, говорю: молчащий филолог. 
Для меня это не маркер типа «жена-мама-дочь-специалист». 

Филолог однажды впечатался в меня как «любящий слово». То самое, которое в начале. 

Впечатался и определил. 
Мой мир отражен в слове. Названное, поименованное, существует. Остальное — не уверена. 
Мой мир — тишина рождающегося слова. 
А филолог — не строчка в дипломе, а способ мыслить мир…

С днем!

Это все наверняка — вспышки солнца, бушующая луна, свинец неба, ждущего дождя…

Но кажется будто ты — на небольшой льдине посреди теплого штормящего океана. 

И вплескиваешь в себя кучу звуков, кучу мыслей, кучу шоколада… только бы заглушить рев океана и не сдаться ему. 

А так нужно иногда ежиком лечь и разрешить вынести тебя в нужном направлении. 

Просто доверять. Потоку и паузам. Шторму и тишине. И однажды поймать тишину в себе. Вопреки всем внешним штормам. 

Просто доверять. 

Три темы, в последнее полугодие обнявшие мое существо, — сирийские мистики, дельфины, внутренний ребенок. 

В какой-то момент они стали не тремя темами, а единой, говорящей об одном с разных сторон. 

Об одном. Глубине. Тишине. Творце. Обо мне. Мире. Созерцании…

Пока не остановишься в моменте «сейчас», пока не решишься спуститься внутрь сердца, пока не примешь в этой глубине себя, не откроешь Творца в полноте Его. 

Я не выбирала темы. Не искала книг. Они сложились сами. Приходили цитатами. Приходили рекомендациями подписок. Просто приходили. И однажды увиделись целым. Словно кто-то встряхнул калейдоскоп и узор сложился. 

Калейдоскоп. Сколько еще узоров можно сложить из этих частей?
Сколько слов хранит тишина? Сколько глубины в настоящем моменте?

Их просто плохо обнимали. 

Как легко быть добрым, когда внутри светло и спокойно. 
Как легко желать хорошего дня встреченным людям, когда внутри мир и тишина. 
Как просто не заметить мелких неурядиц, когда внутри решены большие проблемы. 

Есть удивительно стальные люди. Смотришь на них и кажется, будто у них все ровно и по полочкам, внутри и снаружи. Они умеют шагать, стиснув зубы. Они точно знают, как и где надо. 

Их просто недообняли однажды. 

Сталь эту трогать нельзя. Никогда. Иначе можно однажды коснуться чуть глубже. Туда, где они боятся чувствовать и жить. 

Дообнятый, ты многое можешь пройти. Во многое заглянуть. Однажды — в самые страшные глубины свои. И удержаться внутри. 

Ум спустить в сердце и вернуться в цельность. 

Только дообнять. Однажды. 

День Победы — это помолчать. 

Посмотреть в глаза тем, кто не вернулся. 

Мальчикам, отправленным в мясорубку. Девочкам, не дождавшимся сыновей. 

Помолчать. 

Как ценны глубокие люди. Слушаешь и вес каждого слова ощущаешь. Слушаешь и внутреннюю непоколебимость чувствуешь. 

И пространство вибрирует. И полнота касается. 

Глубокие. Настоящие. Способные говорить не заученные фразы, а свое, не пересказывать других, а свое. 

И любуешься рядом. И сорадуешься рядом. И воздух вибрирующе-наполненные осязаешь. И благодаришь. За встречи

Когда кружишься в между и внезапно крупицы собираются в целое. 

И тексты, казавшиеся несвязанными, встают в единую цепь. 

И ты осознаешься как дух, душа и тело одновременно и неразрывно. Когда без тишины тела нет тишины разума. Когда эмоции зеркалятся вверх и вниз. Когда клубок находит кончик нитки и впереди — бесконечный космос, вход и выход, и дверь. 

И ты раскладываешь книги, ранящие по самую суть, и понимаешь, что и они — про тебя и единство. И читая их одновременно, потому что хочется именно так, ты вдруг и находишь — единого себя. 

И замираешь перед Творцом, который намного заранее, неторопливо и удивительно, выстраивает события, встречи, тексты, звуки. 

И замираешь…

Здравствуй, вселенная!
Достоевско-апрельские дни. Воздух, пропитанный зимней пылью и свежестью новых утр. Птицы, перекрывающие гул машин. Как прекрасна ты каждый день.

Здравствуй, вселенная!
Каждый день ты приносишь свои дары. Ты разрешаешь брать все. Но я с ужасом смотрю на твои множества и отхожу с пустыми руками. Я боюсь твоей щедрости.

Здравствуй, вселенная!
Ты любишь целиком, не спрашивая. Не требуешь отчетов и свершений. Ты протягиваешь руку и говоришь, идем гулять по солнечному лучу. Ты не просишь быть идеальной. Ты просто принимаешь меня. И каждого.

Здравствуй, вселенная!
Ты океан бездонный. Небо безграничное. Свет насквозь. Ты заполняешь собой. Переворачиваешь придуманные смыслы. Опрокидываешь ненужность ожиданий. Ты приходишь, когда без тебя никак. И ты рядом в каждую секунду.

Здравствуй, вселенная!