Много раз за лето мне попадались списки: что нужно успеть летом, как грамотно провести лето, десять дел, которые еще можно успеть…

И каждый раз я судорожно бралась за карандаш, ставя галочки: не сделала, и вряд ли сделаю, а вот это может быть, если быстро включиться и рвануть…

А лето утекало сквозь пальцы. 

И я выбросила списки и планы. Нашла в графике дни, которые могу посвятить не офису, а лету, и разрешила лету быть.

Марево, томность, текучесть… лето не любит жестких конструкций. На солнце плавится твердая плитка шоколада, а я так часто вместо того чтобы насладиться ее освобожденным ароматом, прошу морозильник вернуть ей форму. 

Но лето продолжает плавить.  И я отпускаю. Вместо десятка дел сижу у воды и смотрю, как играют дети. Замираю вдыхая поочередно врывающиеся в лето сирень-жасмин-липу. Воздух звенит местными цикадами и пьянит ароматами. Небо плывет в дымке жары. Солнце расплавляется по небу, вместо очерченного шара становясь частью неба, растекается везде. И я растекаюсь вслед за ним. Наблюдаю за стрижами. Слушаю перекличку ворон. Принимаю мокрую футболку и не выхожу из дома без запаса воды. Я разрешаю лету быть. А себе — не делать десять дел до конца лета. Просто плавиться вместе с ним и с солнцем — растекаться по небу.

ВБ

Где-то в точке посреди всепоглощающей жары, есть точка спокойствия и абсолютной расслабленности. 

Когда отпускаешь привычно-погодные вздохи и прислушиваешься к своим ощущениям, а не положенному ворчанию. 

И оказывается, что плюс 37 в тени — это особый телесный кайф. 
Поток мыслей выключается, у мозга, вероятно, рабочая температура все-таки ниже. 

Ощущения обостряются. Потому что тело включается вдруг и целиком. Каждый шаг ощущается как здесь и сейчас. Каждый вдох огненного воздуха — чувствуешь, как тебя заполняет тепло дыхания вселенной. Дышишь не на автомате, а целиком сейчас. 
Ароматы ощущаешь целиком сейчас. Потому что все вокруг тоже обретает телесность. 

Мир, который хочется трогать. Марево воздуха, который становится видимым. 
Ты, словно, пересобираешься заново. 
Ты, словно, заново учишься видеть, чувствовать, быть. 

Если в моих словах нет тишины, зачем произносить их?

Глубина слова. Его возможность. Его многослойность. Если произношу из тишины — вкладываю тишину — и каждый слышащий может эту тишину поднять и услышать то, что за гранью слов. 

Но если слово мое плоско и пусто, если кроме набора букв ничего нет в нем, зачем произносить его?

Я пишу черновик. День за днем набрасываю небрежно. Кляксы, неразборчивое, перечеркнутое.
Черновик жизни моей.

Вот сейчас переверну еще страницу-другую и начну набело. Без помарок. На пятерку. 
Только вот черновиков у жизни нет. Сейчас точно нет. Кажется, когда-то, в детсве, точно были, бесконечные черновики. И можно было мечтать: «вот вырасту…»
Теперь, правда, тоже, мечтается иногда: «вот стану большой…»

Словно можно еще и еще. Перечеркнуть, вымарать и заново.

Только вот, откуда это заново? Со вчерашнего дня? Прошлого года? Десятилетия назад?
Можно бесконечно отматывать ленту назад. Перестраивать сценарии. Но. Раз за разом получается, что хочется или менять с до-рождения, или оставлять как есть. Потому что и вычеркиваемое тоже — мое. И написанное наперекосяк — тоже про меня. Про меня сегодняшнюю…

Рву черновики. Просто шагаю в свой удивительный путь. 

Каждый день удивительный. И еще удивительнее, когда смотришь назад. Когда все странные события вдруг обретают стройность. И жизнь обретает гармонию движения планет вокруг солнца. И хочется еще на цыпочки, чтобы рассмотреть подробнее и внимательнее. 
И удивиться, в который раз, Любви.

Среди череды похорон последней пары лет вдруг замечаешь, как многие люди были дороги. Как от многих было хорошо. Потому что они были лучиками в моей жизни. Именно в моей. 

И многие смерти проходят мимо. Но многие — царапают. Словно с уходом каждого из них, ты становишься обнаженнее. Вот они — прикрывали от чего-то. И вдруг нет надежной брони вокруг. Сзади нет стены, к которой прижаться, впереди — чистое поле с миллионами троп и без провожатых…

А они уходят и говорят: ну вот, теперь ты можешь стать чьей-то броней. А можешь и не. Можешь просто исчезнуть однажды, не оставив следов. А можешь вот также царапнуть других, передать эстафету…
***
И среди этой нескончаемой череды — дед. Который, оказывается, тоже был этим лучиком и броней. Только оказывается это сейчас. Когда на его месте тоже обнаженность. 
А перед глазами останется еще на дни и годы — охапка воздушных шаров, мартовское солнце, лужи, смех наш с чадой, бежавших на последний день рождения.
***
И пару дней назад, когда по соцсетям неслось «помолитесь о Петре Мамонове», внутреннее и непередаваемое — дайте ему уже уйти Домой, он этого ждал… Но вокруг все равно обнаженнее…

Однажды. 

Однажды я выключу телефон и сяду у реки. 
Где-то в глубине моих гор будут резвые родники. Пересыплю песок руками, потому что некуда больше спешить. От заката до рассвета буду настоящей. Буду жить. 

Однажды я спою песен, звучащих глубже, чем я могу слышать. Буду петь молча. Но ты все равно услышишь. Буду петь руками. Буду петь глазами. Ты в меня посмотришь и безмолвное расскажет. 

Однажды я выброшусь из колесности и буду шагать прямыми стезями. Разговаривать с ветром, море обнимать руками. Соль в твоих волосах слушать. Понимать пение цепей колодца. Приручаться к планете и смеху звездному. 

Однажды. 

Иногда я скучаю по снам. Тем самым, которые с продолжением и врезаются в память так, что еще долго сомневаешься: быть может, сон — это то, что сейчас, а там была реальность?

Сон, возвращаясь в который, на самом деле возвращаешься. Радуешься аромату родных деревьев, идешь любимыми тропами. Знаешь, что ждет за поворотом и чем дышит пространство. 

Сон, в который хочется возвращаться. Который хочется досмотреть. В который однажды я, несомненно, позову тебя. Потому что моей любимой тропой нужно, конечно, гулять вдвоем. 

И однажды, оказавшись в пространстве моего сна, ты скажешь: это мой сон. Я так хотел вернуться в него и увидеть продолжение…

Когда за окном плюс 35 вторую неделю без перерыва, я начинаю зависать. Долго смотреть в точки. Долго собираться с мыслями.

Нужна перезагрузка. Медленная и неторопливая. Выключить. Подождать, пока остынет. Включить.

Шаги становятся плавнее и размереннее. Норма выпиваемой воды наконец-то доползает до общепринятых. И даже не хочется к морю или чему-то еще. Просто медленно впитываться в жару. Смывать пот. Вычищать из себя зимние зажимы и весеннюю нервность. Вымывать суету. 
В жару бесполезно суетиться. Она расставляет по своим местам все. Она уверена, что передышки нужны. Эмоциональные и физические.

Сижу у воды и лень пошевелиться. Каждое движение кажется лишним. Каждое слово — ненужным. Жара вязнет в зубах.

Планы. Идеи. Тексты. Музыка. Все замирает на время. Ставится на выкл, чтобы остыть и с новыми силами возникнуть.

А пока — научиться не-суете и прочувствовать ее блаженство

Положено мечтать. 
Правильно мечтать положено особо. 
И ставить цели. 
Правильно. 

А потом снимать процессо-результат и делиться с благодарными подписчиками. Потому что шмогла и всех сделала. Или не всех, но это неважно. 

А еще можно поделиться трудностями. Но так чтобы они обязательно преодолимые, потому что я ж шмогла и у вас тоже. А если не верите — вот марафон, вебинар и еще что-нибудь. 

Просто быть нельзя совсем. Вот сесть у окна или просто сесть и смотреть куда-то сквозь. И не думать ни о чем. Не мечтать и не строить планов. Даже не медитировать и не расслабляться. Просто сидеть. 

Сидеть нужно тоже с пользой. В правильной асане и с мотивирующей книжкой. 

Если вдруг вам удалось что-то сделать просто, к вам тут же нагрянут коуче-марафонцы. И предложат тоже просто, но с правильной пользой))

Но я, пожалуй, заварю чай и замру у окна. Потому что в здесь и сейчас хочу чай. И окно. И замереть. Просто. 

Больше нет зазоров. Нет нулей. 

Амплитуда из самого минуса в самый плюс мгновенно. Все здесь и сейчас. 

Между нужно и есть — мгновение. Все здесь и сейчас. Ветром все точки собрались воедино. И ты — либо пропускаешь сквозь себя невыразимый и единственный свет света, либо падаешь придавленный этой скоростью бытия. 

Мчит. Мчит, перехватывая дыхания. Нет больше отдельных — тебя, меня, их. Мы — едины. Мы так плотно друг с другом спаяны, что все, происходящее внутри тебя, происходит во мне, и я, не видя причин, врачую следствия. 

Мчит. Качели вселенной все ближе к полному кругу. Держишься силой ветра. Закрываешь глаза и словно проносится мимо и сквозь все бытие. 

Больше нет. Ни времени, ни отдельностей, ни зазоров…