Дискуссия на полях истории

Изменит ли мой шаг историю человечества?
Скорее всего, нет.
Просто будет моим выбором Христа и его путей.

Есть ли смысл шагать, если мир конечен?
Скорее всего, да.
Иначе конечность мира шагнет за тебя.

Будет ли мой выбор правильным?
Скорее всего, я об этом не узнаю.
Просто он будет моим выбором.

С клоунами гулять

«Послушай, как стучит мое сердце, пока я иду медленными коридорами больницы. Как осторожно заглядываю я сквозь стеклянные двери. Как аккуратно говорю с тобой…»

Утро субботы. «Прогулка» по детскому отделению с больничными клоунами. То ли прививка от равнодушия, то ли прикосновение к Любви.

Клоуны надевают носы и словно меняют свою суть, сбрасывают усталость, сбрасывают прежнюю жизнь. В эту секунду у них нет ни семей, ни прошлого. Нет задверного пространства. Они здесь с сердцами, вмещающими все эти спокойно раскрашенные стены, капельницы, усталых матерей и выздоравливающих детей.

Это обязательно — напоминать, что больница — для выздоровления. Что она — временно. Что заоконье ждет своими красками. И что оно непременно дождется.

Я чувствую себя средой

Особенно по четвергам.
Немного выпотрошенной, немного неоперенной.
Метафоры схлопнулись и улеглись, жизнь накатывает слоями то ли лука, то ли чернозема.
Осталось положить под каток и стать пылью асфальта.

Ты говоришь, время лечит, корабли возвращаются в порт, идеи изливаются на бумагу.

А знаешь ли ты, сколько единорогов прекратило свой полет, пока я грустила?
Пока я улыбалась другим единороги летели. А потом спустилась осень. Люди исчезли. Тишина исчезла. Не марит летним зноем, не шумит молодыми листьями. К серому небу не поднимается голова. На части рвет, по ветру пускает, назад не возвращается.

Выброси ключи от моего сердца. Единорога тоже выброси. Руки мои не дарят больше тепло. Глаза не загораются улыбкой. Схлопнулось, выпотрошилось.

Чувствую себя средой, от воскресенья далеко, до пятницы долго.

Мы привыкли к отфотошопленным инвалидам.

Если замазать синяки, убрать прыщи, выбрать правильный ракурс, болезнь будет казаться не такой уж и страшной. Мы боимся боли и настоящего.

А потом ты приходишь туда, где эти дети лежат без фоторедактора. Такие живые, с глазами, наполненными болью и пустотой. С ногами, которые не пойдут. С руками, искореженными болезнью. К детям, которые живут в интернате при живых и любящих, но не справляющихся, родителях.

Ты приходишь и понимаешь, что это — не красиво.

Это тяжело. Больно. Это до слез и до тошноты. И это — нельзя отфотошопить. Потому что их боль и болезнь не исцелятся фоторедактором.

Это потом, сидя в такси и вечером дома, я буду долго отвечать на сотни чудиных вопросов.

А пока — смотрю, как волонтеры обнимают этих детей. Как #больничныеклоуны играют и веселят, за дверью глотая ком в горле.
А пока — ищу объективом те самые кадры. Одной рукой. Потому что второй крепко держу чуду. А пока — ко мне подходит один из и обнимает. И я подкожей чувствую, как ему мало этих прикосновений. И пытаюсь улыбнуться в ответ.

Это #докторСтеша может. День за днем ходить по больницам, интернатам, тяжелобольным, умирающим, ничего не понимающим. И дарить радость и тепло. Есть такие люди, которые умеют.

А я просто проглатываю еще один комок в горле и беру объектив.

Хочешь, расскажу?

Мы вот бегаем, стремимся, падаем в направлении мечты. Учимся. Встаем. Бежим еще…

А жизнь длится рядом. Две непересекающиеся прямые — ты и твоя жизнь.

А потом тебя стукает чем-то по мирочувствованию и ты останавливаешься. И перестаешь жить ради пятерки на лбу и конфетки в конце дистанции. Ради чужих целей и чужих похвал.

Спрашиваешь себя, действительно ли я хочу сейчас рисовать левой пяткой по красному акрилу, и ни в коем случае не думаешь, зачем оно тебе.

И внезапно ты вспоминаешь, что в голубом детстве мечтал, да нет, просто хотел и был уверен, что сможешь, именно левой и именно по красному. А большие они сказали, глупости, надо карандашом по бумаге. Дерево зеленое, а дом квадратный.

А потом ты начинаешь жить. Целиком.

С-частье

Он с отвращением дожевал бутерброд. Счастье исчезло еще вчера, нет, пожалуй, еще раньше. Стало быть не стоит наслаждаться этими привычными мелочами. Кофе пах старыми ботинками, а утро угрюмело с каждой минутой.

Не его жена не провела рукой по небритой щеке и не улыбнулась на прощание, ведь счастье — глупая сказка для глупых детишек.

Кошка бросилась под ноги, а таксист перепутал адрес. Но ведь это нормально. Все так живут.

Восемь часов наедине с компьютером. Холодный обед и промозглый вечер. Еще один день, лишенный счастья, подходил к концу…

***

В мансарде бродячего художника маленькая мама смотрела, как догорает закат, как рыжие лучи скользят по деревянному полу, умывалась дорожкой из золотых брызг и пела колыбельную дочери.

Босые ноги художника были заляпаны краской. Холсты, кисти, мысли спутанными лежали на полу.

Золотистые ее волосы растрепались по подушке и из-под пушистых ресниц струилось ежедневное счастье…

Растворяю нерастворимый кофе. Жгу бумажные самолетики. Бабочку заворачиваю обратно в кукольное одеяло. Родится ли вновь?

С кем буду спать я нынешней ночью, если рассвет близится, а постель не смята?

К сердцу прижимаю настоящее. Босиком рвусь на берег, пока разворачивается корабль. Любиши ли мя, друже? Ей, Господи. И гряди скоро…

На пороге

Смотрю на костер из ржавых листьев. Собственную ржавь погребаю в пламени. Свое вытаскиваю и выбрасываю. Нет моего. Кружит встречами, знакомствами, разговорамм. Нет моего. Все привычное. Вопросы, темы. Люди разных кругов и смыслов. Нет моего.

Костер смотрит на меня и молчит. Рыжесть его дразнит и цепляется в сердце. Я вот — огонь. А ты-то кто? Зарываюсь в прошлогоднюю листву. Ищу себе замен и определений. Нет моего.

Листаю календарь. Он смеется и говорит: 33 на пороге. С чем ты подойдешь к ним, как встретишь? А я кутаюсь в плед и жгу свечи. Нет меня.

Исчезни я сейчас, кто вспомнит? Кто расскажет, какого цвета у меня глаза, когда я смотрю в сердце костра? Кто заварит любимый чай и посадит сосну? Прочитает есенинскую хрипоту по свободе и сыграет Рахманинова? Нет меня.

Языки костра подбираются вплотную. Чувствуешь? Горишь? Или оделась в траур по себе несбывшейся? Прошлогодняя листва догорает. Нынешняя — кружится осенними ветрами. Одеваюсь в пестрые листья, листаю чужие губы. Кто я?

Просто скитальцы. Выключаю свет. Ветер между ребер. На вылет. Фонарей полуночный свет. Джазонастроенье.

Вместо чая вино в чашках. Плед выбросился в окно. Этот вечер на грани вчерашних. С завтрашними заодно.

Вылей себя. Выпей. Медленно как аромат. Капли твои — стекляшки, брошенные семена. Разбросай себя. Рассей. Светом проливайся в жаждущую землю. Скоро наступит рассвет. Проросший сквозь время.