Прощение — это не оправдание другого. Это не «ты сволочь порядочная, но я тебя все равно люблю» и милостивое снисхождение.

Прощение — это замечать только образ и подобие. Это мое «да» тебе, потому что мы дети одного Отца. Равный диалог равных детей. Моя рука — тебе, который остается братом моим несмотря ни на что.

А так порой хочется снисходить…

А потом ты слышишь: выходи на площадь. Собираешься минуты за де, оставив недоеденный салат, недопитый чай, недоделанные дела… Зонт не берешь. Специально. Потому что хочешь капель дождя на лице. И видеть небо.

И идешь, то и дело прячась под крыши, потому что накрывает короткими и сильными дождями несколько раз за десятиминутье.

А потом час стоишь посреди площади. И не отрываясь смотришь на небо. А оно меняется. Движется слоями. Звучит.

Ждешь заката. И кроваво-малиновая полоска прорезает ливень на том берегу. И почти сразу: пора домой. Не споришь. Уходишь сразу, пытаясь переварить.

Жизнь задает ответы.

Скольжу по пространству в поисках вопросов. Волны бытия рассекают лодки быта.

Чуть касаюсь. Потом плотнее. Каждым нервным окончанием приветствую мир. Он то щекочет, то впивается.

Облака вырастают фигурами. Книги распахиваются цитатами. Люди и вещи обретают объем. Осязаются на расстоянии.

Маски не спасут от невидимого. Мы не умещаемся между шляпой и ботинками. Где-то в поднебесье мы становимся своими друг другу.

Где-то слова становятся настоящими. А пока — говорим кончиками пальцев. Касаемся плотного воздуха. И вслушиваемся в жизнь ответов.

Дождь барабанит пальцами по чужим крышам. Влажный пряный воздух врывается с шумом в жизнь и требует дышать. Посреди бега куда-то, потому что мокро, противно и надо скорее, замираешь и принюхиваешься.

Пахнет воспоминаниями. О французских шпильках винтажных 60-х. О кофе, принесенном в постель тем самым, который рядом. О тишине, которая внутри, но случается иногда.

Больше не бежишь. Складываешь зонт и подставляешь лицо крупным каплям. Шумно брызгаешься в лужах. Замираешь у каждого жасмина, зарываясь в него с головой.

Прохожие угрюмо спотыкаются. Спешат, потому что мокро, противно и куда-то надо скорее.

А ты, пропитанная пряностью свежести, возвращаешься домой. Варишь чай и зажигаешь свечи. Забираешься с ногами в любимое кресло. Берешь плед и книжку. Из открытого окна звучит мелодия вымытого воздуха и отдохнувшей земли.

И тебе просто хорошо.

Тонкая ностальгия сигаретным дымом царапает душу.

Звезды августовски сыпятся в окно. Хочется яблочного сидра и прогулок под луной. Желательно по крышам и в образе мартовского кота/кошки (нужное подчеркнуть).

Кофе расползается по дому несуществующим мотивом. Белая рубашка «а-ля забрала у любимого», покоится на вешалке в ожидании часа ню.

Где-то на задворках восприятия томно крутится подзабытый джаз.

Запад воюет с востоком, медитация — с бегом.
Бегом от себя. Потом бегом к себе, в себя. Зайти под собственную шкуру и наконец познакомиться с собой. Долгие летние вечера располагают…

А ты?

Простишь себя?
Когда другие простят?
Или будешь биться о несуществующую стену? Или будешь спускать себя в глубины ада и ждать, кто выведет?

А если вывел?

А ты?

Стоишь на цветущем ковре и ощущаешь иглы, въвшиеся в кожу? Борешься с мельницами в себе? Просишь каждого простить и заполнить твою дыру нелюбви?

А если ненаполняема другими?

А ты?

Льешь без умолку боль в боль, страх в страх. Веришь, что если на самом деле тебя простят, то и ты простишь? А пока, на всякий случай и по старой привычке, ранишь других. Болью отвечая на боль. Непрощением на эгоизм.

А если простят?

А ты?

Сможешь ли ты себя простить? Стать до конца другим? Не прорезая насквозь сердца любимых своих? Не начиная в ответ кричать, что ты — болен и нелюбим. Прислушиваясь к словам и отвечая на них, а не на свою боль?

А ты?

Сможешь простить себя, не перекладывая на других? Не прося вывести тебя из вины и долюбить?

А ты?

Сможешь себе вопреки раскрыть сердце и впустить любовь и свет? Или будешь сидя во тьме твердить, что света не было и нет? Закрывая упрямо глаза, когда особенно светло? И думая, что правда — твоя. Остальное переживет?

А ты?

Разрешишь себе простить себя? Простишь?

#деньпобеды

Знаешь, что самое важное в рассвете?

Он приходит. Всегда. В солнечный день. И в дождь. Когда ты его ждешь и когда нежишься в кровати.

И тогда, с 22 июня и до 9 мая, рассвет приходил каждое утро. Солнце заливало небо над «нашими» и «ненашими», вставало вопреки дыму и горю.
Начинало день над тылом и над воюющими. Над пленниками лагерей и надсмотрщиками.

Рассвет приходил независимо ни от чего. Каждый из 1418 дней. Каждый.

Потому что есть что-то, над чем мы — не властны. Мы можем посадить всех по лагерям. Расстрелять. Запугать… Но неподвластное нам солнце будет вновь и вновь начинать день. Светом своим заполняя вселенную, в которой мы — маленькие точки, живущие потому, что Кто-то нас очень любит.

Небо над.

Прозрачная листва щекочет нервы.
Теперь точно можно жить одним днем. Завтра не наступит. Я окуну ладони в аромат сосен. Мое обоняние бессильно его уловить. Сосны пахнут внутри меня. Минута, десять среди хвои и вдруг понимаешь, что запах хвои — это ты. И косые лучи сквозь высокие стволы — тоже ты. И пушистые иголки под ногами.

Где-то между сосной и тропинкой
Поселился смолистый и терпкий дух
Где-то ветер несет половинки
Разорванных облаков и чего-то еще
Крылья ангелов мчатся над кудрявым лесом
Изгоняя прошлое, которое не жаль
Начинай заново встречать рассветы
Начинай

Болезнь современности — страх глубины.

Нет. Не современности. Моя. Моя личная — страх глубины, паузы, созерцания, молчания.

Все — по верхам.

Читать, не касаясь смысла. Есть, не вдыхая аромата. Спать с полуночи. Идти — быстро.

Страх остановиться. Поднять глаза к небу и рассматривать такие разные облака. Вдохнуть распускающуюся зелень. Услышать трели птиц, жужжание проснувшихся насекомых. Ощутить ветер на щеках. Раскинуть руки и обнять окружающее.

Страх вслушаться. Вдуматься. Всмотреться.

Вместо книги и длинных текстов — мелькание новостных лент.
Вместо разговоров до нутра — беглое ни о чем.

Страх глубины. Остаться наедине с собой и услышать себя. Не шум и визг, рвущий голову на части, а свое спрятанное.

Страх глубины…

Красота — это диалог. Ты становишься красивым, когда тебя красивым увидели. Назвали. Прочувствовали. Сам по себе ты можешь быть гармоничным, цельным, обаятельным… но красивый — оценка. Другим — тебя. Тобой — другого.

Это твое отношение к человеку рядом. Это твое чувствование другого.
Это твой отклик на его цельность.

Красота — это про твой взгляд в другого человека. Про твою способность видеть сквозь и через, вопреки и благодаря.

Красота другого — это твой взгляд на мир. На Творца. Видишь ли ты в другом — Творца и Его красоту? Видишь ли ты красоту Его мира?

Красота — это вопрос к тебе. Способен ли ты смотреть внутрь и видеть. Вглядываться и воспринимать