И раскололся мир на половины.

Лавы горящей и магмы прозрачной. Призрачным ребром встало фиолетовое. Между было и хотелось.

Заклубилась земля. Вода вспять отправилась. Рвется тонкое. Серебром звенит. Нахлестывается. Жаждется. До середины ровно. И опадает несбывшимся никогда.

Ровно на середине.

Нет и не будет. Исполненное и неисполненное в бездну сыпется и сгорает. Не будет. Только и кажется, иди по середине, балансируй на между, и там и будет та самая. Жизнь. Ан нет.

Скользят ботинки. То ли в лаву, то ли в бездну. Пластом лечь и не выпрямляться. Тают серыми струями единорожьи замыслы. Катятся слова мимо. Смыслы катятся вместо.

Дробится расколотое. Множится. Пожирает бездна.

Нет ни канатов, ни подстраховки.

И кто отвалит камень от глотки бездны? Кто подхватит на пороге дробящемся? Кто кости соберет воедино?

А дома все так же.

Постель смята и сброшена. Недопитое вино на столе. Стол, перепачканный краской. Одежда, разбросанная там, где.

Только исчезла улыбка.

Неспешно открываешь дверь. Замираешь на пороге. Ждешь.
Нет. Точно исчезла.

Смешиваешь краски. Рисуешь мазок за мазком. На стенах, стульях и потолке.
Включаешь до дребезга дома лучезарного Моцарта.

Молчит. Замолкает плоть человеча. Не грустит. Замирает. Улыбку хоронит под слоем штукатурки, как шедевры под неумелыми рисунками.
Хлопаешь дверью.

Вернешься, когда сможешь отскрести.

Нет ничего более вечного, чем временное.
Реки обновляются, моря целуют.
Вулканы просыпаются, земля родит.

Нет ничего более увлекательного, чем «я на минутку» и «только посмотреть».
Книга дочитывается до последней запятой. Фильм — до послевкусия.

Нет ничего более любимого, чем «сердце мое давно и навеки другим, да и сам я растрепан».

Цепляемся за время, проигрывая его вечности. За метры, забывая о пространстве. За оболочки вместо душ.

Любим цветы и — срываем. Любим людей и — душим. Себя обманываем, вытряхивая собственное бытие из пыльных коробок.

И только временное перерастает в вечность. Канат над пропастью остается единственным мостом. Дверь открывается вовнутрь собственной души.

Откроешь?

Река ритмична.

Ее берег задает музыку перемен. Горы и луга, спуски и подъемы. Глаз четко следует заданному рельефу.

Море бесконечно.

Не за что зацепиться. Ты пытаешься выхватить структурность и проваливаешься в вечность. Стирается время. Стираются очертания. Только небо и вода. Вода и небо. Перетекают друг в друга не смешиваясь. Полукружием охватывают землю.

Падаю в вечность каждым взглядом в точку между небом и водой

Над головой звезды с ладонь четкими созвездиями, а внизу молчит море. Плотное, теплое, соленое и живое.

С разбегу. Замираю по щиколотку. И долго молчу. Прислушиваюсь к его прикосновениям.

-Здравствуй, море!
-Здравствуй, ежик!

Наконец-то мы встретились.

Ты — цвета морской волны. Дышишь и меняешься. Я — в рубашке цвета твоей пены. Рождаюсь из твоей глубины.

Здравствуй, море…

Прислушиваюсь к шепоту твоего дыхания. На двоих — одно. Каждое наше касание — песнь Творцу. За окном шуршание субботних машин.
Теплый ветер на секунду врывается в наш мир.

На твоем плече, пазлом сложена, растворена. Ты моя любимая мелодия, играющая в небесах. Шепотом тебя обнимаю, касаюсь души. Цельность моя израненная, дыши.

Тишь вокруг необъятная, для нас с тобой. Радость моя каменная, оживающий мой. Солнца белого марево, лета грань. Каждое наше касание — песнь Творцу.

Как и у всех, у меня 100500 «фотографий на телефон».

И показываю я их редко, потому что есть нормальный фотоаппарат и по сравнению с ним телефонные кадры проигрывают.

А недавно я взялась пересмотреть все наши с чадой телефонные фото за последние 5 лет. И прочувствовала особую прелесть сиюминутности, смазанных мгновений, сотен фото на всякий случай и историчности моментов.

Да, некрасиво, нечетко, пикселизированно, шумно и прочее, но наше.

Когда фотоаппарата под руками не было, а мы были. Когда скорость играла. Когда хотелось здесь и сейчас. Когда мы радовались и когда истерили. Когда были красивые и когда просто были.

Любимые маршруты и любимые места. Сегодня и год назад, в жару и холод. Камера, которая под рукой всегда, не для потомков и выставочных образцов — для нас, чуть подзабывших свое позавчера.

Кадры, которыми вряд ли будешь хвалиться, но которые так тепло пересматривать, когда мир бежит под откос и хочется пледа и обнимашек, да в летнюю жару тоже хочется пледа и чьего-то тепла рядом. И этих дурачащихся сиюминутных селфи в обнимку с любимыми. Потому что здесь и сразу иногда важнее, чем красиво и надолго.

Ручей уносит отражения.

Меня минутную несет к тебе завтрашнему. Торопится, задевает меня о камни, рябью украшает мое лицо. Песней пронизывает, птицам предлагает. Донесет ли?

Встретишь? Умытую и уставшую. Новую и другую. Вобравшую в себя множество чужих отражений. Узнаешь ли меня?

Упасть бы в лужу и не меняться, пока не высохнет. Исчезнуть, поднимаясь к солнцу, чтобы опять проливаться дождем. Но нет, сегодня меня отразил ручей. Бегу в нем. Спешу к тебе. Несу с собой трепет травы и кудрявость цветов, чьи-то огромные глаза, улыбки и слезы. Бег облаков и солнечные блики.

Бери. Вместе с тобой вольюсь в реку, буду вальсировать до моря, становиться соленой и другой.

Сегодня ручей отразил меня. Я спешу к тебе.

Свернусь клубочком на подоконнике.

Ты ждешь, что я напишу и все будет понятно. Но у меня нет слов. То, что билось — билось тогда. Я не знаю, что. Вечер субботы кричал своим наступлением. Ветер ломал пространство за окном. Что-то щелкнуло и началось не то.

Бессловесие.

Уткнуться в твое плечо.
Молча сказать бьющее внутри.

Я, пожалуй, пойду. Тебе не нужны слова. Но и молчание мое не нужно.

Я, пожалуй, пойду. Впереди сотни мостов без перил. Мне не нужны берега.

Я, пожалуй, пойду. Слишком больно временами ползти к несуществующим берегам.

Мне не нужны берега.
Не нужен ты до костей. Я не умею быть рядом всегда.

Мне бы просто касаться слегка. Полушепотом обнимать твое тепло. Чуть дотрагиваясь находить твое настоящее.

Мне не нужны берега.

Жизнь моя — мост между нет и нет.

Если услышишь — догони и не отпускай никогда.

Я, пожалуй, пойду.

О красоте

Рвется тонкими нитями в последнее время.

О красоте. Той, которая не обложечная, но пронзительная.
Не приглаженная, но удивительная.
Не привычная, но узнаваемая.

Красота душ наших.
Сияющих глаз. Отражением душ в глазах. Ликами будущими.

Как красивы люди вокруг. Касаются светом и идут спасать мир.

Достоевский был прав. Та красота, которая про свет, спасает. Подхватывает на крылья и уносит к Красоте настоящей.

Все мы про свет. Кто-то пока окукливается, набирается сока и сил, кто-то выпорхнул и парит.

Все мы про свет. Кто-то пока про электрический.
Все мы про свет. Кто-то уже нашел.

Все мы про свет.

Жмурюсь. Столько сияющих глаз вокруг. Столько красивых людей. Столько крыльев, готовых нести