Свете тихий. Между небом и землей…

Я стою на горе и в голос рыдаю. Свет, от которого не спрятаться, подбирается ко мне со всех сторон, обнажая тьму и проповедуя.
Совсем светло, но еще не рассвет. Мгновение, когда кажется, что и не рассветет, да и так хорошо. Свет множится. Персиковый, оранжевый, розовый. Рваное небо. Небо в розовых трещинах. Небо, растворяющееся в свете. Больше ничего нет. Только свет, захвативший всё.

Камо пойду от Духа Твоего? И от лица Твоего камо бежу?
Аще взыду на небо, Ты тамо еси: аще сниду во ад, тамо еси.
Аще возму криле мои рано и вселюся в последних моря,
и тамо бо рука Твоя наставит мя, и удержит мя десница Твоя

Ожившая проповедь бичом хлещет по сердцу, по душе. Евангельские слова плывут перед сознанием. Тьма убегает, расступается перед всепоглощающим светом. Всё растворяется в свете. И всё дрожит в предвкушении света. Кажется, сейчас из-за темной кромки появится не привычный солнечный шарик, а пламя, безудержное солнечное пламя, которое зальет все небо целиком. И не хватает дыхания. И исчезает всё. Звуки, запахи, само небо. Остается только свет. От которого не убежать. А ты рыдаешь в голос, увидев свое несоответствие свету.
Нельзя убежать, отвернуться. Потому что светом стало всё. И я стою пронизанная этим светом, обнаженная от его лучей. Это картина Страшного суда, который мы представляем как суд земной, с прокурором, адвокатом, приговором… Ничего. Ты сам знаешь, как недостоин этого Света, как далек от Него, но Свет пронизывает тебя, и если осталась в тебе хоть малейшая искра, будешь с Ним и в Нем навеки…

Пятое Евангелие. Лысая гора. Рассвет, которого не было

В сумерки садится рыжая луна, где-то разноперо плывет Волга, а за спиной сумасшедше заливаются птицы. Переливы пения завораживают и не дают говорить. Желтый шмель уже трудится над желтой полянкой. Луна пропадает в сером молоке облаков, и облака начинают розоветь. Нежно-голубое кружево неба из-под молочных плотных облаков проглядывает и дразнит. Где-то там, над городом, золотится солнце, а здесь молоко, разлитое по вселенной.

Времени больше нет, небо смешалось с водой. Есть только пение птиц и пронзительная тишина. Тишина, разливающаяся внутри и не позволяющая говорить. Словно ты становишься одним целым с природой, словно тебя уже нет, и твое дыхание – лишь дуновение утреннего ветерка.

Птицы меняются, и новые звуки вливаются в сознание, являясь единственной точкой отсчета времени. Времени, которое исчезло.

Пятое Евангелие. Книга природы, которую мы открываем еще реже, чем бумажный вариант. Просто замереть, чтобы стать частью Творения. Просто замолчать, чтобы услышать Слово.