Сливки предрассветного рассвета

Солнце с полотен Айвазовского. Матовое, за легкой дымкой. Уже полчаса не разгорается, а тлеет, увеличиваясь и превращаясь в топленое масло посреди неба. Золотится вокруг. Речка, колосья, облака, другой берег. А матовое солнце так странно и спокойно.

Птицы сменяют одна другую. В этом многоголосье теряется шум машин у подножия кургана.

Матовое солнце заполняет пространство. И уже без прогноза погоды понятно, что будет жаркое марево. Почти без лучей, в одеялке из дымки, солнце не разгорается, а наполняет. Кажется, что с каждой минутой все больше неба становится солнцем. Все вокруг становится солнцем. И река подергивается матовостью сливок, и зелень обретает мягкий оттенок золота и крест наполняется солнечным блеском металла…

Оно сейчас и не светит по-настоящему, и не греет. Наполняет. Светом и жаром. Пятое Евангелие написано сегодня золотыми сливками в небе…

Под градусом лета

На одном градуснике +33, на другом — 39.

Ты рисуешь лунную дорожку, смешивая краски, белую и желтую. Чтобы получился тот лунный неповторимый цвет. А рядом стоят стаканы. С ромашкой для горла. С липой — для температуры. С вином — для успокоения.

А вечером выскакиваешь в охлаждающийся город. Пусть волшебные руки разминают камни спины, чтобы потом окунаться в закат. Это удивительно. Окунаться в закат вместо рассвета. Чувствовать закат, каждое мгновение опускающегося в красную полоску солнца.

А потом быстро в первый попавшийся и весьма неплохой супермаркет, потому что ужин за тебя никто не приготовил, а на часах почти 10. И на утро по кругу. Или почти.

И выдохнуть в пятницу. Выдохнуть, включить музыку, сесть на пол, поставить рядом печенье и чай и писать, пока хватает букв. И размышлять, выберет ли тебя рассвет или ты провалишься в сон, прежде чем решишься выйти из дома.

И так до бесконечности. Мысли спиралью. Глаза уже спят. А ты все еще бросаешь мысленные орел-решку, решая, таки нет или все же да

Ноги

Ноги кружатся по идеально квадратной серой плитке пафосного местечка, в который меня почти случайно занесло вечером самого длинного дня.

Фигуры, губы, краски опрокидываются и хочется стать невидимкой в этом круговороте красивых вычурных тел.

Прижимаюсь к колонне, врастая в ее прохладу. Пусть объектив ловит ноги.
Это слишком интересно, чтобы быть пропущенным.

Кажется, по обуви можно говорить о хозяйках. Шпильки, яркие ногти, загорелые узкие щиколотки… Можно не поднимать голову, ибо образ выше очевиден. Это как оказаться на балу позапрошлого века с закрытыми глазами. По шуршанию одежд угадывать, что надето. Спокойные кеды, упрямые платформы. Каждая пара оживает и начинает говорить. Идут. Останавливаются. Образы схлопываются.

Среди многоножества ощущаешь себя дюймовочкой без эльфийских крыльев.

Фото

Заметки на полях рассвета

С добрым утром! Как вам спалось, дорогие мои? Я вот решила давеча рассвет встретить. Но, может быть, вы не знаете, что для меня — встретить рассвет?

Рассвет — это уплыть в закат на скрипучем омике.
Рассвет — это ночь на берегу без палатки. Да-да я помню, что на улице плюс пять от силы.
Рассвет — это небо, усыпанное бисером звезд.
Рассвет — это маленький секрет на двоих с солнцем.
Это красные глаза и сползающая голова.
Это песок в ботинках и пересушенная кожа.
Это неизвестные звуки и въевшиеся запахи.
Это «да» самой себе и «нет» своим страхам.
***
Я писала параллельно прогулке. Конспектируя приходящее в голову и стараясь не перечитывать и не анализировать. Просто заметки на полях рассвета…
***
По волнам.
Летний закат нетороплив и вальяжен. Неважно, что за окном, хм, окна, впрочем, нет, неважно, что за бортом градусов 15. Т9 предлагает 25, но нет, 15, максимум, 19. А хотелось бы.
Итак, закат, тарахтящий омик. Открытие, что меня укачивает на воде. По крайней мере, нынче. И от этого хочется голову в тазик, а придется еще час барахтаться на волнах…
***
А может, эти поездки и нужны, чтобы вспомнить про молитву, Бога, про жизнь от и до…
Ослепительно белый закат сквозь стекло. Хочется на берег. Горячего чая с травами, блинчиков с маслом, тоже горячим. Сливочная природа. Небо, солнце, вода — все растворяется этим еще белым закатом, который нагрянет багровым минут через 30, а пока… Ветер, который в лицо, глаза-щелочки в светлых очках…
Это потом, завтра, будут впечатления, мысли, эмоции, которыми захочется делиться. А пока…
***
Благодарность и слезы.
Первые лучи солнца и навзрыд. От переполненных эмоциями глаз.
Рассветаем вместе. Солнце заполняет. А я — сижу и долго говорю с собой. Обретая гармонию и радость тишины…
***
Голова медленно ползет на середину второй руки. Минуты выстраиваются в бесконечную прямую и длятся, зависнув на одном делении.

Звезды высыпают мелким бисером созвездий. А закат плавно перетекает в рассвет. Полной темноты нет. Красная полоска заката становится розовой полосой рассвета. Это июнь. И самые длинные дни. Которые ловлю вопреки пугающему градуснику. Плюс семь на берегу превращается в плюс пять, а может и меньше. Костер разжигаться не умеет и остается спальник. Который, конечно, не пара ватных одеял, но лучше чем.

Рассвет. Розовых облаков почти нет. Рыжим загорается точка ровно напротив меня. И из нее, не совсем по расписанию, выпрыгивает яркое и, на удивление, теплое солнце. Стряхиваю сон и спальник. Вечерние мысли и тоску.

Маршрут сворачивается в точку и исчезает. Зачем идти, если дары этого утра здесь и сейчас в протянутых ладонях. Сохранить, сквозь брызнувшие слезы. Сквозь такую переполненность, которая изливается почти криком.

Любиши ли Мя паче… Ей, Господи, Ты веси вся. И внутреннее мое открыто Тебе больше, чем мне.

Расскажи мне обо мне, Господи…

На мосту

Рассвет — это абсолютное да. Без выбора.

Рассвет наступает независимо от твоих решений. Ты можешь выбрать, встречать его или нет, быть с ним или нет. Но быть вне его ты не можешь.

4 утра. Мост. Небесный художник рисует на огромном полотне…

Сизые полосы прорезаются огненной лавой. Тонкая полоска рыжего льется наружу, через тонкую щель. А вокруг небо закутывается в розовый. Розоватая голубизна, розовый сизый. Лава зажигает облако над тоже розовым светом. И внезапный солнечный шарик прорывает окончательно сизь и выпрыгивает, заливая все…

4:30. Полтора часа назад будильник разорвал сон и решительно поднял. Хотелось завернуться потеплее и спать часов до 10. Вместо этого теплая куртка, рюкзак с термосом и мост — ближайшая точка встречи рассвета посреди города.

Сначала вокруг машины. Лодки. Промышленный шум города. Перекрываемый иногда птицами. А потом исчезают звуки. Исчезает все отвлекающее.

Остается только небо.

Даже ты сама растворяешься. Только небо, выплавляющее солнце.

Хочется кричать. Бежать. Рассвет — это не быть прежней. Солнце просыпается каждый день, чтобы ты становилась новой. Увидеть рассвет и остаться прежней нельзя. Он вымывает хмарь из сердца. Прорисовывает рыжие полосы по всему нутру.

Быть вне рассвета — нельзя.
В рассвете у тебя нет выбора.

Сквозь ветер

Здравствуй, дом!

Я могла бы придумать тебя, но ты итак реален каждым мгновением.

Твой ветер избил мои щеки, твоя гора перепачкала мелом. Твоя вода дарила брызги, твое солнце сияло для всех…

Я раскидываю руки и ловлю очередной порыв ветра. Трава прижалась к земле. Нет ни птиц, ни насекомых. Мы спустились с чадой с Белой горы, на которую она сама меня повела. Белые мелкие камни скользят под ногами вверх и вниз. Вниз — квест на двоих. Шаг — опора — остановка — шаг чады. И так пока не спустились. Шаг — остановка. Шаг — остановка….

Это любимый маршрут. Каждый раз он разный. Каждый раз я не знаю, дойдем ли до Подгор, что встретим на пути… Сегодня — не дошли. После горы чада села на землю и сказала: все, дальше я не пойду. Да мы и не смогли бы.

15 минут, пока за нами ехала машина, мы пробовали продраться по дороге сквозь усилившийся ветер. В лицо. Шаг — остановка. Прижать чаду к себе, спрятав от ветра. Не порывов ветра, а нескончаемого потока, прижимающего траву к земле, мешающего разговаривать. Да и дышать временами. 15 минут. Через которые мы кинули вещи на сиденье фиата, еще 15, через которые мы нырнули в лодку в Рождествено. Еще 15, прыжков на волнах, заливающих стекла, через которые мы вышли на берег. Еще 15, чтобы оказаться дома.
До этих отрезков — несколько часов путешествия. С отдельной историей чады на корабле. С пикниками и фотографиями… Но запомнились именно эти.

15 минут ветра…

Квест нервных окончаний

На кончиках нервных окончаний и в сердцевине костей. Он поедает изнутри. Но я знаю его имя. Знаю его страхи. Знаю слабые места.

Как и он мои.

Медленной змеей обвивает позвоночник, ежит каждую клетку, выглядывает наружу. Он сильнее. Потому что неубиваем.

Он точит эмоции, смеется над моим хорошим настроением. Выворачивает нервы на поверхность кожи.

Заворачиваюсь в плед. Любое прикосновение бьет болью съеженных клеток по всему телу и за мгновение до. Горячая ванна немного расправляет иглы. Флакон масла и наконец плед. В который уже не так больно заворачиваться.

Ежедневный квест нескончаем. Я не знаю, когда он решит показаться вновь. Просто готова к свиданию 24 на 7

Учусь наполняться

Сливочное солнце плавится закатом. Молочно-белое небо, ледяной ветер и остывающая жара. Троицкий фестиваль. День, когда складывается все само. Когда сил планировать и ждать уже нет. Когда делается так, как хотелось бы, но без моих усилий и ожиданий…
***
Это неделя природы. Неделя, когда сначала ты жестко планируешь, а потом опускаешь руки и оно наконец делается само. Когда сил больше нет, тебя подхватывают крылья. Но как редко удается признать, что силы закончились. Что единственное, на что ты способна — отдать сердце в Любящие Руки Творца. И доверять. Удается секундами. Вот сейчас я доверяю, а через мгновение — я сама. Сама. САМА.
***
Ширяево. Маршрут, который изначально прокрутился в голове, я, конечно, сделаю. Но лучше одна. А пока с чадой мы вальяжно сидим в кафе на берегу. Уплетаем вкусную, на свежем воздухе, еду, идем к горе. Забираемся и сидим там. Наслаждаясь моментом. Я не хотела торопиться. У меня почти получилось. Я поймала себя на том, что во всех наших путешествиях бегу. Нужен результат — дошли, сделали, прошли… Находиться в процессе для меня невероятно тяжело. Я любуюсь, а через секунду срываюсь на бег. Закрываю глаза и прислушиваюсь. Впитываю мир кожей. Не получается. Хочется рваться. Но рвение бесполезно. И я учусь наполняться…
***
Волга обнажает душу. Выворачивает струны.
Ностальгия. Забираюсь в старую Самару. Хлебная площадь. За Речной вокзал. В тот уголок, где когда-то было очень спокойно и ужасно грязно. Сегодня два буксира, Волжский-212, шумящий, скрежещущий… Обгорелое бревно становится скамьей для дум. Ностальгия по небывшему. Это не мои места. Здесь почти нет ассоциаций. Но ноги сами идут. Над водой — свинец неба. Серая скорая вода, плеск которой заглушает 212-й. Вслушиваюсь в себя. Зачем ноги пришли на эти камни?
Я бы хотела жить с вами
В маленьком городе
Где звон колоколов
Цветаева молоточками стучит внутри. Спину оттягивает фотоаппарат.
Молодость.
Хочется еще этих улочек.
Центр, который уже давно лишь история, далекая от основных Самарских мест.
Волга обнажает. Сегодня я не хочу снимать шкуру и иду выше. Улочкой, которая приманила, хотя не ассоциируется ни с чем. Ностальгия по небывшему. Другой воздух города. Хочется сорваться и поехать. Бродить по чужому городу. В одиночку. Впитывая атмосферу. Кожей здороваясь с новым воздухом

Шепот дождя

Мелодия, созвучная радуге, спрятавшейся за тучи пьяного неба.

Мы обнялись и дождь неважен. А впрочем. Это его капли на наших лицах. Мы целуем дождь. А он. Забегает за шиворот, путается под ногами, играет музыку, отражается и сияет.

Твои глаза лучатся. Ты давно не был под дождем. Работа-дом-машина. Твои ноги прилипают к полу и забывают, как ходить. Твои глаза привыкли к сумраку комнат. Твои руки перестали раскидываться в просторе. А сейчас. Струйки дождя смешно бегут по твоей челке, мир отражается в каплях на твоем лице. Ты подхватываешь меня и мы кружимся в такт мелодии дождя. А он то барабанит, то шуршит, то звенит, создавая неповторимое.

Ты прекрасен. Ты так лучист сейчас. Я бы подарила тебе дождь. И лес. Хвойный. В нем нет барабанной дроби дождя. Только шепот и шуршание.

Шепот дождя. Мы идём босиком по прошлогодним иголкам. Вон там, за деревьями, наш дом. Утро целует росой, и из дома навстречу нам бегут дети. Босиком по хвое. Врываются в нас. Обнимают. За деревьями встает солнце. Это нам оно улыбается, прищуривается и подпрыгивает. Ты рядом. И иголки моей спины остывают. Я наконец дома.

Волжский свинец

Жидкий Волжский свинец расстравливает душу. Чайки с низкими криками падают камнями и выныривают с рыбой. Мы курим бамбук на берегу и заправски вальяжно ведем философские диалоги. Этот берег создан для медитации.

— Вот почему внутри города разная атмосфера? Буквально 5 минут ходьбы и словно небо светится иначе. Есть районы, куски города, которые бетоном прижимают к асфальту. А есть совсем чужие. А есть свои-свои. Я бы не смогла жить вдоль шоссе, чтобы бескрай дороги из окна. Я бы уезжала по этой дороге. И вся жизнь была этим стремлением уехать. И впритык к Волге вряд ли бы выдержала. Красота однажды становится бытом. А я не хочу превращать красоту в банальность.

— Атмосфера у всего. У окружающих. Сидит человек в маршрутке напротив, молчит, с телефоном играет. А ты уже четко знаешь, сможешь ли с ним общаться, хочешь ли. И город такой же. Свой для каждого в каждом уголке. Помнишь того парня? Небритый взгляд и прическа любителя приключений? Ведь сразу было понятно, что он))

— А еще тот мягкий. С первой встречи показавшийся братом. С которым как со стеной. Где он теперь? С кем…

— И город. Вроде, тупые дома-солдаты. Серые глухие шинели. Ровный строй, за который не зацепиться взглядом. Но ведь скучаешь…

Чайки падают в свинец, окрашивающийся вечерним багрянцем. Бамбук тлеет у философских ног…