Здравствуй, солнышко!

Здравствуй, солнышко!

Март уже завернулся в одеяло октября. Порос мхом и сгорбился. Его воздух звенит, его воды синие и глубокие.

Здравствуй, солнышко!
Я больше не спешу журчать ручьями. Свет перестал слепить глаза и греть тело. Все вокруг засыпает. Засыпаю и я.

Здравствуй, солнышко!
Твои глаза цвета мха пронзительны и глубоки. Ты воплощение проснувшейся осени. Пахнешь пряной листвой и кофе. Перебираешь прожилки мира и укрываешь серебром.

Здравствуй, солнышко!

Паузы Кургана

Гулять по собственной тишине. Ловить осень и ее золото.

Царев Курган. Ближайшая точка, до которой с чадой можно быстро и в красоту.

— Мама, ты что, не могла меня поддержать? Ты видела, как я спускаюсь?
— Да, малыш. Видела (эх, знала бы ты, как стучало сердце и как я готова была бежать к тебе в любую секунду). Но ты же не звала и я не стала тебе мешать. И у тебя получилось! Ты же сама поднялась и спустилась!
— Да! Правда, здорово?

Здорово. Не мешать. Не мешать. Не вздрагивать с криком, когда опасно, а наблюдать, как справится, преодолеет, сможет. И она делает. Учится доверять своим силам. Получается не всегда. Но если не начинать, то как?

Торопливость уходит.

Чада лазает по камням. Бегает по полянке, на которой мы разместились. Странно выложенные камни справа, слева, чуть прикрытая, тропа к кресту, впереди каменистый подъем, а сзади шелестящий лес.

Фотоаппарат лежит рядом.

На листочке сидит кузнечик, похожий на веточку. Прыгает. Значит, не веточка.

Собака подходит и молча смотрит на нас.
— Уходи. Не пугай маленькую.
Уходит. Молча. Внимательно посмотрев.

Бессуетно. Листья звенят монетками. Птиц немного. Просто тишина. Там, у креста накроет ветром, куртки опять застегнутся.

А пока волшебство пауз

Роман без слов

А она каждый раз, словно, писала роман.

Пальцы нежно и задумчиво скользили по его телу. Иногда замирали в размышлениях.

Он привык, что секс — стремительная игра двух огней. Набежать друг на друга. Соединиться на мгновение и мчаться дальше.

А она… словно, ступала по облакам. Проверяла, все ли хорошо в ее иных вселенных. Ее прикосновения были почти бесплотны. Бестелесны. Пока внезапно она не спускалась вместе с облаками. Облака окутывали страстью. Его каменное тело дрожало осиновым листом.

А она… Становилась плотнее с каждым движением. Обретала тело. И это тело было и омутом, в который хотелось погрузиться до конца. И огнем, игривым и дразнящим. И ласковым ветром…

Она, словно, писала роман. Каждым движением рождая новую строчку. Бесконечье строчек. Ее мир состоял только из слов. Ее прикосновения — были только для него. Потому что он не верил словам. Потому что в его мире слов не существовало.

И она говорила пальцами.

Пальцы выстукивали на его теле ненаписанные письма. Пальцы признавались в любви. Пальцы рассказывали между строк. Она становилась немой для него. Училась в тишину вкладывать смысл.

Она писала роман без слов.

По следам интуитивного пения

Волна света проходит где-то по центру груди и оказывается волной звука.

Я стою в кругу поющих. Глаза закрыты. Звуком качает как на руках. «Богородице Дево, радуйся» — подхватывает в объятия первый, и дальше один за другим, хаосом переклички. Люди исчезают, остается энергия.

Ровный столб света и звука, кривой луч, линии, пунктиры.

Звук осязаем кожей. Сквозь закрытые глаза пространство залито светом звука.

Ты — внутри чужой любви. И тебе остается только доверять. Потоку, который тебе направляют, эмоциям, которые в тебя входят, звуку, который тебя обнимает.

Сколько у Тебя света!
И звука.
И Любви.

Без слов

В моем окне звездная ночь.

Я сажусь на подоконник с любимой чашкой. Какао с зернами кофе. Читаю тебя. Перечитываю, перелистываю. Любимая. Я не верю словам. Пытаюсь воскресить твое лицо. Услышать шепот. Не верю. Звезды падают мимо.

В моем окне лунявая луна. По-волчьи огромная. Я стою со стаканом виски. Читаю тебя. Перечитываю, перелистываю. Любимая. В твоих глазах падающие звезды. Я не верю словам. Я хочу касаться тебя. Каждым движением утверждая. Любимая.

Ты молчишь. Звезды закончились. Чашка пуста. Обнимаю колени. Мысленно стою около тебя. Пальцами бегу по твоим щекам. Обнять. Без слов.

Я чувствую, что ты рядом. Твои руки. Твои пальцы бегут по моим щекам. Без слов. Верю.

Колокольчиком звенела.

Лучи брала в руки и гладила. Ветром щекотала. Ручьем обволакивала.
Рядом была прозрачной и обнимающей.

Уходила, а песню рядом оставляла.

А он.

Теплом становился. Сосудом бездонным, собирающим звезды для ее глаз. Улыбался и сбрасывал камни с души. Время было — разбрасывать.

А она.

Цветами расцветала. Прятала в его ладонях улыбку. Подхватывала звезды и становилась путеводной. Рядом была. Даже если не было.

И только ветер слышал их шепот сквозь расстояния. Мой. Моя.

Мой мир

Я сижу за столиком в углу.

Дотрагиваясь взглядом до каждого входящего. Изучаю, каждый его жест и изгиб бровей.

Иногда срываюсь с места и подхожу. Иногда зову к себе. Иногда кутаюсь в плед, чтобы пройти мимо.

Я доверяю. Человеку, который звучит также. Я долго сверяю ноты. Ищу пазлы. Проверяю каждый сантиметр кожи. И окунаюсь в человечий омут.

Я живу в мире, где нет статусов, должностей, социальных лестниц. Только конкретные «ты», с которыми либо до дна, либо завернуться и отойти.

Я редко играю. Редко лицемерю. Не люблю за глаза. Если мой — то всегда. Если чуждый — везде.

Я не люблю половинок.
Если соприкасаться, то пить целиком. Всеми соприкоснувшимися точками.

Я сижу за столиком в углу.
Дотрагиваюсь до каждого.

Опять 18

Вечность назад.

Свет. Такой яркий и непривычный. Мне бы руки раскинуть, да не умею.
Столько времени в темноте тесного уюта, что даже не знаешь, как вести себя в огромном пространстве мира.
Голоса иные. Прикосновения странны.
Это все еще я? Странно.
Здравствуй, мир!
Мой большой и светлый.
Я тебя пока немного боюсь, но однажды освоюсь. Первые шаги. Первые слова. Первые осознания.

Вечность назад.

И сегодня как и год назад, как 5 лет назад. 10. 20. 32. Я продолжаю: «Здравствуй, мир! Я однажды освоюсь».

Полностью растворюсь. Перейду в вечность.
Буду идти по солнечному лучу и светиться рядом. Однажды.

Хардкор, который мы выбираем

На середине спуска «выбивает» коленку. И каждый шаг нога дрожит, отказываясь пружинить. Шаг. Еще шаг. Поймать чуду. Еще шаг…

Мы случайно забрались на Верблюд*. Случайно. А вот спускались по-настоящему.

— Соня-а, я тебя жду-у, — снизу доносится крик туриста, вслед за которым мы шли и наверх, и вниз.
— Соня, там тебя уже ждут, — женщины поднимаются наверх и приветствуют нас.
— Мам, меня уже все знают, да?

Все. И еще чуть-чуть.

А начиналось невинно: 2,5 часа набитого омика, уже традиционный обед в кафешке на берегу и тропа в сторону Гавриловой поляны (#ненуачо, каких-то 12 километров разнокалиберными дорожками).

А давай поднимемся к штольням** — подъем там легкий — заглянем — и дальше.
Мы просто не туда свернули. А когда поняли, что не туда, решили чуть-чуть пройти еще. Шаг, еще шаг и мы на середине пути к вершине. И адреналин. И рядом совсем…

А потом ты стоишь наверху и не веришь. И с ужасом думаешь о дороге вниз. И упаковываешь вещи удобнее. И дрожишь выбитой коленкой, помня, что до Гавриловой еще часа 2,5 пути.

А потом 15 минут моторки и обиженная дочь: «Мааам, ну почему мы сразу уехали и не пошли козьей тропой***?»

В другой раз, чад. В другой раз.

__________________
Для несамарских читателей:
* Верблюд. Гора в Самарской области между селами Ширяево (4 км) и Гаврилова Поляна (7 км). Высота 326 м, обычно путешествие заканчивается на «голове верблюда» — 120 м. Красиво и подробно — https://chronograph.livejournal.com/268603.html
** Штольни на Верблюде. До штолен метров 60 — искусственные пещеры, большие и страшные. Заходить туда я совсем-совсем не хочу, но подъем к ним легкий.
*** Козья тропа. Отрезок пути между Верблюдом и Гавриловой. Тот самый, где узко-преузко, слева обрыв, справа гора.

Осень на границе

Чувствуешь, как осенний ветер касается сердца?

Деревья покрываются лимонной краснотой и прозрачнеют на пронзительном солнце.
Река золотится плавно и даже холодные барашки волн спокойны и неторопливы.
Шелест травы становится золотистым звоном.
Птицы пробуждают семейственность и стремятся вдаль.
Тепло становится мягким и нежным. Воздух целует поджаренные плечи, прикасается к высохшим скулам, пропитывает пряностью созревших плодов.

Чувствуешь, осень на расстоянии рукопожатия?