Кладбище лишних рук.
В нашем мире все — только объятья.
Обнимаешь невидимый круг ,
Предлагаешь себя на распятье.
Устремленность раскинутых тел,
Озаренность желанием слиться.
Руки лишь для объятий нужны,
Без объятий не руки, а жилы

В твоих глазах

Открываю себя в тебе
На себя смотрю твоими глазами
Это и правда я?
Такая?
Открываю себя в тебе
Удивляюсь изгибам мысли
Зависаю на глубине
Нежности и величия
Улыбаюсь твоим глазам
Открываю на встречу душу
Неужели и правда я?
Неужели в тебе я лучше?
Оживающий каждый изгиб
Взгляд, распахнутый всему миру
Открываю себя в тебе
Оживаю в глубинах тела

Я лежу в направленьи мечты
Снова к утру поперек
Может, приходит пора
Перевернуть себя
Может, настали дни
Пересеченных мечт
Сотканных в синеве
Выстроенных как меч
Может, пора идти
Крив или ровен путь
Шаг на своем пути
Он все равно вглубь
Он все равно туда
Даже когда вспять
Выпрямленная стезя
И поворотный стяг
Даже когда назад
Даже когда опять
Лучше же первый шаг
Чем на мечте лежать
Чем говорить, что есть
Горизонталь идей
Делая 2d
Объемность собственных дней

У любимого в субботу шабат
И пока его ладонь горька
Разворачиваю дикий танец
На опять положенных граблях
Ни движенье, ни мелодия, ни жесты
Не меняются субботами суббот
Видно где-то там загнулась вечность
И дорога стала кругом круглый год
Прижимаю горькие ладони
К своему бегущему лицу
Грабли нынче вяжутся как ноты
Джазом ветра на сиреневом мосту

То ли женщина, то ли книга
Распростерта и обеззвучена
Строчки исписаны, буквы слиты
Со страниц сквозит многоточием
То ли женщина, то ли птица
Крылья-стрелы пронзают воздушное
Прорисовывают, прочерчивают
Настоящее и невозможное
То ли женщина, то ли счастье
Свет из глаз, сердце мягче разума
Обнимает, ведет, раскраивает
Обнимает и значит нужен

Одинокий или единственный?
Раб? Сын?
Дочь
Через ворота таинственно
Через тернии грез
Как змея вылезая из шкурок
Из собою придуманных риз
Обнаженная донельзя
Настоящая
И живая как смерть

У других на календаре декабрь
Туман на дорогах, иней на ветках
У других зимы предновогодье
Елки и гирлянды мандаринов
Я смотрю в окно на яркость солнца
Загораю под теплом его лучистом
У меня весна и минус тридцать
Время года отзывается ириской
Где-то в детстве лыжи и веселье
Парки, горки, снеговик, сосульки
Мне сегодня, кажется, не тридцать
Я в безвременьи и в безобеспокое

Если постричь ежа
Прилепить ему крыльев пару
И пустить покорять моря
И воздушные океаны
Если ежа распять
Приговоривши к подушке
Будет ли он летать
Или сползет в плюшевость
Будет ли он стремить
Крыльев полет упругий
Будет ли еж птиц
Или ежом будет
Если его поднять
В горное поднебесье
Будет ли покорять
Вечность пространств птичьих
Будет ли говорить о красоте мира
Будет ли он любить крыльев размах сильный?

Птица, парящая в клетке,
Крылья срослись со спиной,
Мысли прибиты железом,
Прутья — каленым огнем.
Птица, парящая в клетке,
Время полетов прошло,
Куполом кипельно-белым,
Мир накрывает стекло.
Голос хрипит между клиньев,
Вбитых сквозь пристальный свет,
Время уходит сквозь крылья,
Времени больше нет

Распятие сплетенных тел
Венец, голгофа, воскресенье
Души развернутый предел
Мелодия уставших точек
Объятья птиц на глубине
Воздушных линий перекрестий
Поет последнее в ночи
Роняет звуки в неизвестность
Распятие сплетенных тел
Разрывы смыслов
Растворенье
Творенье корчится от бед
Творец стоит стучит с надеждой
Надежда теплится в свечах
Потухшим пламенем сквозь ночи
Мелодией распятых тел
Пронизанных обеспокоем