Мне снилось дерево
Похожее на лунную дорожку
И в волосах его играл весенний ветер
Он протянул мохнатую ладошку
И я пошла по лунному затишью
Вокруг такая тишина, такая лунность
Есенин с мартовским котом идут в обнимку
А на полянке скрипки ранят души
Мелодией знакомой и прекрасной
И дерево как лунная дорожка
Свои мохнатые протягивает лапы

Терапия Волгой

Карабкаюсь по канату
В лесу из серых камней
Грустно и много мрака
Серый мох целует обнаженные пятки
Куда бы их спрятать
И внезапная Волга
И хочется плакать
А потом с разбегу врезаться в волны
Говорить ерунду и слушать безмолвие
А потом обниматься и рассказывать
Как всё было
Зимой бесконечной
Лишенной красок и пыла
А потом выкарабкиваться из болезней по капле
Терапия Волгой эффективней лекарства

Пациент Волшебной горы

Почувствуй себя пациентом Волшебной горы
Начни рассуждать о нормальности температуры
Начни понимать уникальность своей микрофлоры
Почувствуй себя пациентом Волшебной горы

Пусть жизнь за пределами кажется сказочной сказкой
Где люди иначе живут, дышат, красятся краской
А ты среди белых стерильных кроватей и мыслей
Рассыпешься прахом спокойствия необратимых

Почувствуй себя пациентом Волшебной горы

Пират с бабочкой на шарфе

Недовязанный шарф я оставлю на завтрашнем стуле
Будет он как полоска на теле пирата-вояки
А потом я добавлю в него горсти бабочек,
Песню и море
И уйду вслед за шарфом,
Чтобы песни морей довязать.
А потом с задубевшим от соли и ветра,
Но пропитанным кровью свободы и жажды воскреснуть,
Я вернусь раздавать горсти бабочек,
Волны и море
И в качалке с камином петь старые-старые песни

А вдруг ты тоже только одуванчик,
Который скоро растворится в небе,
И будет сеять семена на землю,
И прорастать в положенное время.
А может ты и образ, и подобье,
Рука, которой кто-то управляет,
И ты несешь прозрачность и спокойность,
И сквозь тебя просвечивает небо

Ты бежишь, замирая на самом краю
Беспощадна в бесстрашности —
Знаешь, что есть кому
Удержать и обнять
Понести и понять
А значит можно вперед
До края
По серпантину гор
До края
За которым огромный мир
До глубины
Ввысь и вперед
Просто кто-то поймет…

Страстная Пятница

Вот так и стоим, со шкалящей температурой,
Но в лучах света.
Час за часом повторяя слова антифонов и тропарей,
Но в лучах света.
Это не мы хороним Бога, Который жив.
Это Он продолжает нести на руках.
Даже сейчас.
Распятый и погребенный,
Оплеванный и избитый,
Просто несет на руках.
Несет. На руках.
Нас.

В этот день затихают молитвы,
Зажигаются свечи.
В этот день растворяется время
И больше не лечит.

Ты стоишь тишиною и Богом объятый
До костей, до нутра,
Не один, но в единстве Христа.
Ты стоишь, прикасаясь к распятию,
Видишь факелов вой
И огни Гефсимании…
Скоро сюда,
Разрывая пространство, ворвутся толпой распинателей…
Ты ли не с ними?
Это ты ли способен остаться, когда остальные…
Ты бежишь.
Ты стоишь.
Ты в безвременье и в беспространстве.
Наблюдатель.
Участник.
Спасенный Спасителем.
Жизни Причастник

В горчичных брюках ты как будто собран и спокоен
Над головою гордо реет шар
Твои шаги размеренно довольны
И комплиментов ты уже не ждал
По лужам ты шагаешь как по небу
То постояв на облаках, то полетев
Ты мог бы стать не человеком — птицей
Но человеком тоже нужно быть
Твои ладони обращаются к прохожим
Ты мог бы каждого обнять и дать тепло
Ты умножаешь жизни. Ты — прохожий,
Готовый не пройти