Встреча с персонажем

Я рада, что мы встретились. На границе миров.

Я шла параллельно тебе. Почти не задумываясь, что ты есть. Что бисер слов моих кружится возле тебя в эти дни. Лишь к концу ты внезапно обрел имя. Мне пришлось тебя выбирать. Знаешь, я сопротивлялась. Выбрала тебя не сразу. Слишком драконье сердце сейчас живет во мне. Но ты победил. До сих пор не знаю, почему. Видимо, это лето и впрямь обезумило меня. Сделало мягче.

Захотелось мира сердца. Милости и елея на израненное.

Мне еще чуть-чуть и можно с тобой по радуге. Ты только дождись.

Королева была не в духе.

Мальчишка сбежал.
Осколки на полу сверкали недобрыми огоньками.
Осколки стали ее болью. Осколками она хотела его привязать. Сделать своим навсегда. Навечно.
Но осколки лежали бесполезной горой у ее ног.

Королева не в духе.
Она не хотела власти. Власти ей хватало. Не хватало любви. Любви, растапливающей сердце.
Ее — давно стало ледяным комком. Мальчишка, конечно, не исцелил бы. Сам превратился в лед.
Хорошо, что сбежал.

Королева была не в духе.

Белое. Музыкальное. Сверху вниз и снизу вверх

Не верь мне
Если я скажу, что люблю только классику
Я всеядна
Люблю то, что держит цепко сердце
Люблю джаз и рок, электронику и
Достаточно заглянуть в мой яндекс-плей-лист, чтобы понять
Я люблю много
Музыка — моя стихия
Под музыку я пишу и читаю, убираюсь и готовлю, работаю и отдыхаю
Если я скажу, что люблю только классику
Не верь мне

Внутренний мир

Мне срочно нужен мир. Хороший внутренний мир. Предыдущий поизносился и отправился в тартар.

Он был… В общем, не справлялся. Выносил мозг. В первую очередь, мне, но и остальным досталось.

Требовал слишком много заботы и энергии. Он был слишком во всем.

Прощай.

Я отправлюсь на поиски нового. Я знаю, какой нужен.

Широкий. Бескрайний. Чтобы вмещал.
Глубокий. Многоярусный. Чтобы заинтересовывал. Высокий. Горный. Потому что люблю горы. И светлый. Чтобы всем хватало.

Ищу.

Книги между строк

Конь и его мальчик остановились у ручья. Долина смерти была так прекрасна, а поющее сердце звучало так пронзительно, что если бы не страшные рассказы об этом месте, путешественники бы никуда не двигались.

Южный почтовый прошумел над головой и вновь зазвучала тишина. Здесь не пели птицы, а каждая зеленая миля, казалось, длилась больше, чем предыдущая.

— Слышишь? Над пропастью во ржи кто-то зовет о помощи, — Конь навострил уши и в три прыжка очутился у расщелины к востоку от рая.

Мальчик спустился. Невыносимая легкость бытия обитателей холмов порядком утомила его. Хотелось пересечь долину и…

Но время не ждет, а крик не умолкал.
Неужели впереди сто лет одиночества и скитаний по нехоженым тропам?
Крик из пропасти несся на одной ноте.

— Пойдем. Это миражи. Пойдем скорей.

Долина длилась.

Иногда ты мне снишься.

Улыбающийся и седой.
Лучики в глазах. Огромный. Такой, каким я впечатала тебя в сознание.

Я тебя помню лет с четырех. Кофе, сигареты и песни. Мои любимые песни. Ноябрь. Открытое окно на кухне. Мужчины варят кофе. Курят и поют…

Ты живешь в памяти картинками. Две-три. Может, чуть больше. Я плохо помню детство. Я мало видела тебя.

Наверное, я больше помню тебя по своим снам.
Большой и улыбающийся.

Просыпаешься и долго смотришь перед собой.
Долго. Смотришь.
А ты — точно живой.
Живой.

До встречи!

Дивеево

Фонари не освещают.

Ноги гулко шуршат по дорожкам. Крестный ход молчалив и задумчив. На Канавке вслед за монахинями притихает даже чада.

Богородице Дево, радуйся, — беззвучным ручейком движется молитва. Благодатная Мария, Господь с Тобою, — шаги почти незаметны. Люди сливаются в единый поток.

Здравствуй, любимый батюшка! — я так рада, что приехала. Дивеево родное. Другое отступает. Березы толщиной с дубы. Поля, сменившиеся лесами. Север.

Вечернее Дивеево совершенно иное. Туристов меньше. Паломники сосредоточеннее. Стая ворон облюбовала колокольню, иногда криком разрывая небо, превращаясь в черную шумную тучу.

Клубочек чады спит, а я отлистываю день в утро.

Утро было давно. Александро-Невский собор. Не описать словами чувство могучести и красоты.

Красоты без помпезности. Такой настоящей, продуманной, спланированной.

Слаженный хор, который хочется видеть.
А потом — колокол. Чада замирает. И начинает прыгать, хлопать в ладоши. Ликовать возле глубокого звона, пробирающего до костей…

Остальное — туманом.

И — озеро батюшки Серафима.
Традиция? Благодать? Приветствие?
Здравствуй, родной, я скучала.

Скучала, ты знаешь. Что несмотря на все мои острые углы, я люблю тебя. Остальное — без слов.

Рака с мощами. Доступ закрывают ровно перед нами — величание. И тут же пропускают. А мы продолжаем стоять в двух шагах от.

И крестный ход. По ночному монастырю. Чада забирается на руки. Одиннадцать вечера. Богородице Дево, радуйся…

Камень

Я дышу камнем и камень дышит мной.
Он живет и у него есть душа.
Каменный город рассказывает истории.
Истории о себе. Истории о времени. Истории обо мне.

Я пронизываюсь его воздухом.
Я знакомлюсь с его духом. Духом каменных мостовых и воздушных арок. Духом древности и стиля. Стройности и строгости.

Каменный город протягивает свои объятия. Выпрямляет спину. Поднимает голову. В нем хочется застегнуться на все пуговицы.

Но стоит вырваться к границе камня и воды и воздух меняется. Вода целует камни. Камни сглаживают углы. Руки становятся крыльями. Крылья обрастают свободой.

Город продолжает дышать…

Просто о простом

Волга впадает. Земля круглая. Слонов три. Динозавры замерзли.
Идешь, а динозавры лежат.
Метровыми костями под тобой. Отсчитываешь ступени на ребрах.

Трава зеленая. Солнце всходит и заходит. А они лежат.
Празвери. А когда-то ходили. Ели друг друга. Горя не знали. Замерзли.

Пальцев пять. А кожа тонкая. С тонкой кожей выжили.

А динозавры замерзли.