Рецепты…

Яду мне, яду!..

Торрент в ужасе проснулся.

Я медленно открываю холодильник и достаю…
О этот юг, о эта Ницца, о как их блеск меня тревожит…

Торрент закрыл глаза.

Хочешь, я сделаю тебе вкусно?
Медленно буду взбивать сливки, а другой рукой жарить тефтели?
Хочешь, я буду петь в душе песню закипающего чайника?
Хочешь, грубо нарву листья салата руками?

Торрент открыл глаза. Строчки кулинарной книги вспыхивали, смешивались с вечерним фильмом, цитатами великих.

Хочешь, я сделаю тебе вкусно?

От Герга к Грегу

Незнакомец в зеркале был мертв.

Грег медленно ощупал себя, ущипнул пару раз и замер. Сомнений не было. Герг, его зеркальный двойник, был мертв и уже давно.
Стеклянные глаза смотрели сквозь, руки уныло перебирали клавиатуру, лицо подсвечивало зеленоватым.

Грег вышел на улицу. Голова кружилась. Весенний воздух бил по лицу и опьянял сильнее вечернего виски. Глаза слезились, птицы верещали. Грег не выходил из дома неделю. Может, больше. Электронный мир был захватывающ и реален. Был.

Росток под ногами оказался уперто живуч. Грег наклонился к травинке, которую чуть не раздавил, и с удивлением рассматривал тонкий стебелек, пробившийся через плиты тротуара. Упрямо-зеленый, росток вызывающе выпрямился и словно говорил с мужчиной. Грег смотрел. Грег вспоминал. От первого агу при встрече с миром до последнего поворота ключа в замке. Грег вспомнил.

Отражение в лужах было живым.

Живые и мертвые

«Живыми и мертвыми обладаяй…»

Текст был знаком и привычен. Йорк мог процитировать его к месту в любое время суток, но сейчас строчка меньше всего вязалась с происходящим.
«Живыми и мертвыми обладаяй…»
Эти ли мертвые, день за днем наполнявшие улицы, имелись в виду. И если это они, то почему?
Йорк не любил ситуации без ответа. Не любил третьих смыслов. Все должно быть четко, по делу и к месту. Эти мертвые, да и оставшиеся живые, к месту не были.

«Чаю воскресения мертвых…»
Если тело встала, где душа? Йокка смотрела на свои руки в разводах, кости цвета мглы. Где душа?
Мир сыпался. Сначала смерть. Потом восстание. Воскресением это называть было странно. Слишком страшно выглядело это «вос-?»

Йорк смотрел в окно. Йорк боялся. Йорк прятался в тексты. Изучал архивы. Искал ответы. Но каждый манускрипт выдавал только одно: «Живыми и мертвыми обладаяй…»
Йорк вышел. Улица звенела голосами новых. Мир разделился на две половинки: монохром и цвет. Живые и мертвые.

Йокка хотела жить. Она всегда хотела жить. Жить, когда жила. Жить, когда умирала. Жить сейчас. В мире, разделенном на две половинки: монохрома и цвета. Живых и мертвых. Знать бы еще, кто она теперь

#неода #оненасущном

Гнев, о муза, воспой, ибо время грядет возмущаться:
Кто-то из племени начал съедать по ночам своих братьев,
Хруст конечностей слышен в ночи вместо пения птичья,
Нужно пресечь на корню каннибальские жжённые мысли —
Поедание братьев по духу приводит к души разложенью

Из дневника выжившего «зомби»

Нашел книгу. Невкусная. Листаю. Много букв.

Буквы можно слушать. Буквы звучат по-разному.

Буквы интересные. Их можно складывать. Получаются слова. Слов много. Больше чем букв. Слова совсем разные.

Слова тоже интересные. Их можно складывать. Получаются предложения. Предложений много. Больше чем слов. А может меньше. Пока не понял.

Оказывается, предложения — это очень интересно. Они бывают совсем большие. И совсем маленькие. Большие сложные. Но мне нравятся.

Оказывается, если читать много-много длинных предложений, начинаешь думать очень длинными предложениями, которые не сразу укладываются в голове, зато выражают сразу все, что хотел сказать.

Лекарство для укушенных смертью

Рукописи не горели. Потертые фолианты, исписанные бисером нот, ждали своего часа.

Пять линек, 7 закорючек и божественные звуки. Говорят, только живая музыка может оживить человека. Только живая музыка может вернуть человеку человечье.

Однажды музыка ушла. На ее место примчались электронный скрежет, хрипы и стоны подземелий, ужасы ржави и смех гортаней. Каждый коснувшийся этих звуков терял свое человеческое.

Настало время найти. Живую мелодию, пропитанную Божественным присутствием, ибо только музыка, живая музыка может вернуть человеку человечье

Любовь после смерти

— Столько лет прошло, моя милая! Столько зим укатилось откосами. А я каждый день думаю. Каждой ночью мечтаю встретиться. Без тебя мир — стена тоскливая, да плита, под грудь в землю вдавливающая. Девочка моя синяя, как же мы с тобою не встретились.

— Столько лет прошло, ясный сокол мой. Мир вокруг — стены склепные. Тело — кости, насквозь прогнившие. Ясный сокол мой, как не встретились.

— Тело бренное чувства чувствует, как же мне тебя обнять настоящую?

— Между мной и тобой расстояние — не пробить нам его, не выкопать.

Так поют по ночам влюбленные, за могильной плитою спрятанные, ясный сокол и красна девица. Познакомились они в день прощания. Засыпал мир их землей сырою, слезы лил над свежими могилами. А они знакомились где-то в вечности. И жалели, что раньше не встретились

Кодекс начинающего берсерка

Сын мой, тебе мой завет — продолжать дело всей моей жизни.
Смелым берсерком ты станешь и будешь защитником многих,
Жертвы из лап вырывая у смерти, открывшей охоту,
Будешь сражаться, спасая невинных, желающих выжить,
Будешь стрелой, правосудием, мудрым и верным.
Прежде же выслушай правила, крепко храни их.
Если придется тебе выбирать между жизнью и смертью,
Жизни протягивай руку, уподобляясь бессмертным,
Если придется нести на плечах груз сомнений,
Оземь бросай все, что сердце напрасно смутило.
Помни, задача твоя — быть спасителем тысячи жизней —
Жизни не терпят раздумий, коль их убивают.
Сын, охраняй все живое, выращивай зоркое сердце,
Сердце поймет, где скрывается нежить и мерзость,
Слушай себя, не помогут ни карты, ни компас, лишь светом
Сможешь пронизать пространство, спасая зовущих на помощь

…—…

Потеряна глагольность форм.
И мир рассыпан и увечен,
Бездейственен, но опредмечен,
Не назван, не очелевечен,
Но ожиданьем озарен

йй:йй

йй:йй Время на часах исчезло — «отличное начало конца света», — решила умная я и зажгла свечи. Чай, сыр. Что еще нужно, чтобы радостно встретить грядущее?

йй:й1 — А нет, идет, только ритм поменяло. А еще странные тени за окном…

1й:йй Так, чай на месте — в животе. Сыр тоже. Музыка… Музыка в пространстве. Время в алфавите, значит часы не пригодятся. А вот фотоаппарат…Фотографировать тени? Играть черно-белым среди наступающей ночи? Или там будет свет? Что ждет за дверью в открывающийся конец?

4й:й2 Пространство тоже исчезло. За дверью. Остается музыка. Книги. Вечность. Здравствуй, неизвестное